Евреи глазами классиков русской литературы, ч. 2

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Продолжаю небольшой цикл о том, как их современники относились к евреям – русским писателям 18, 19 и начала 20 веков. В предыдущем посте мы говорили о раннем периоде, когда евреи были самыми бедными и уязвимыми людьми в Российской империи. Сейчас мы входим в 19 век, где ситуация меняется. Классическая русская литература в лице самых ярких ее представителей естественным образом отреагировала на это изменение и запечатлела портрет русского еврея XIX века словами русских писателей.

Напомню, что автором этого сборника, а также комментатором является советский еврейский литературовед Давид Иосифович Заславский (1880-1964). Издана “Еврейская хроника”. Сборник 1-2, Петроград-Москва, 1923. Напоминаю, что я разделил это интересное исследование на три логические части, а сегодня представляю вторую. Публикую как есть, и только в конце позволю себе сделать некоторые выводы и задать несколько вопросов.

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Давид Иосифович Заславский

Напоминание-предупреждение: этот пост не предназначен для того, чтобы кого-либо оскорбить, унизить или оскорбить. У издания одна цель: дружба всех народов. Но предоставим слово Заславскому, а после него – нашей классике:

«Для великой русской литературы первой половины XIX века еврей был чуждым элементом, поэтому он был вне литературы. Но Гоголь принес в русскую литературу мотивы, повседневную жизнь, настроение Украины. Казаки и казаки из хуторов под Диканькой, мелкие помещики из Миргорода, буйные казаки славной Сечи.

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

И вместе со всем этим разнородным народом евреи пришли в литературу. Они то тут, то там в рассказах, везде на заднем плане, как необходимая деталь украинского жанра, как второстепенные персонажи без слов. Это живые евреи, не выдуманные, и отношение к ним нельзя сводить к упрощенной формуле русского дворянского дворянства: «Я дал ему золото, и я проклял его». На Сорочинской ярмарке «пьяный еврей подарил женщине кисель». Это характерная деталь, а также еще одна деталь. Если хочешь увидеть Степана Ивановича Курочку из Гадяча, то иди на базар: он «разговаривает с батюшкой Антипом или с крестьянином-евреем».

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Ивана Федоровича Шпонька «из Могилева в Гадяч» привез еврей за 40 рублей. Иван Иванович Перерепенко говорит: «Еврей делает в Сорочинцах хороший табак. Не знаю, что он туда кладет, но он такой ароматный. «Иван Никифорович Довгочхун» ни в коем случае не оставит товар еврею, чтобы не покупать у него эликсиры в разных баночках от насекомых, хорошо его упрекая заранее за исповедание иудейской веры ». Еврейские таксисты, еврейские портные, еврейские купцы встречаются во всех рассказах Гоголя. Ни одного шпиона, ни одного торговца человеческими товарами, ни одной красивой еврейской женщины, соблазняющей доверчивую христианку.

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Все эти дешевые реквизиты русской литературы отсутствуют в украинских рассказах Гоголя. Но есть еще «еврей Янкель» из исторического романа. Гоголь мог относиться к современным евреям, мелким ремесленникам и торговцам с ироническим безразличием или с добродушной насмешкой. Он говорит об этом так же, как и его старые землевладельцы, без ненависти и гнева, с естественным презрением джентльмена к фермеру – еврею.

Другое дело исторические евреи в Украине. Они сыграли слишком большую роль в судьбе казаков, чтобы относиться к ним равнодушно. «Тарас Бульба» – героическая поэма Запорожья. Славьте украинское казачество за его борьбу со своими давними врагами – поляками и евреями. И отношение к евреям может быть только таким, как к врагу.

Евреи «Тараса Бульбы» – карикатуры. Но карикатура – это не ложь. В карикатуре, если у него есть талант, он, безусловно, находится в центре истины. Грамотная карикатура иногда больше похожа на реальность, чем фотография. Роман Гоголя полон исторических искажений, нелепых ошибок, грубых анахронизмов. Он был написан на основе современных легенд, народных легенд и известных казачьих мыслей. Напрасно искать в нем исторической точности.

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

И все же он дышит подлинным живым духом исторической казацкой свободы, и это дает ему непреодолимое убеждение. Какая необходимость для евреев никогда не арендовать православные церкви и не наклеивать значки на куличи и лапшу! Но люди твердо верили в это и верят до сих пор, и образ их гнева, обиды и мести жизненно важен и правдив. И абсурдность, конечно же, заключается в описании еврейских ростовщических предприятий:

«На расстоянии трех миль во всех направлениях не было оставлено ни одной хижины в порядке: все лежало кругом и дряхло… Как после пожара или чумы исчезла вся местность».

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Описание еврейской жадности – «вечной мысли о золоте, которая, как червяк, окутывает душу еврея», не возвышается над образцом мировой литературы. Но каким бы карикатурным ни был еврей Янкель, он не выдуман, он не составлен только из гоголевской фантазии. Исторический иудаизм в Украине отразился в нем в чертах, пусть и однобоко, но верных.

Эти евреи из Запорожья карикатурны, но не обманчивы и клянутся под присягой, что не имеют ничего общего с украинскими евреями. «Ей-богу, не наш! Они совсем не евреи: иногда черт знает что; то, что плюет на него и идет! »Сам Янкель – карикатура, но не обманщик, который на следующий день после погрома разрушил яхту с навесом и променял.

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Недаром «Тарас Бульба восхищался живой еврейской природой». Талант еврейской приспособляемости ярко и уместно раскрыт в стихотворении Гоголя. И это, конечно, не льстит нашей гордости, но надо признать, что зло правильно уловлено русским писателем некоторыми нашими историческими характеристиками. И в этом памятном диалоге нет ни капли исторической правды:

Читайте также:  Девушка решила похудеть и изменилась до неузнаваемости, теперь эту красавицу не узнают даже друзья

«Получается, что он (Андрей), по-вашему, продал Родину и веру?» – спрашивает Тарас.

«Я говорю это не для того, чтобы он продал: я просто сказал, что он пошел к ним», – отвечает Янкель…

“И ты не убил его на месте, чертов сынок?” – крикнул Бульба.

«Зачем убивать? Он пошел вперед по собственному желанию. В чем вина человека? Там ему лучше, и он туда поехал».

При желании можно украсить последние слова элегантной космополитической идеологией и даже приписать еврею Янкелю это превосходство над ограниченной патриотической идеологией Тараса Бульбы. Однако нет сомнений в том, что в драматической борьбе украинского народа в XVII веке за свою Родину евреи не нашли понимания этой борьбы или сочувствия к ней. Это не их вина, это их невезение.

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Гоголя, как и Пушкина, можно назвать антисемитом. Литература того времени не считала необходимым скрывать или маскировать свои чувства к евреям. Он выражал их откровенно, просто и свободно, называл евреев евреями и не задавал вопроса о оскорблении такого отношения к народу. Обидеть еврея было даже труднее, чем обидеть слугу: дистанция между благородным дворянином и презренным евреем была слишком велика.

Со временем это расстояние уменьшается. И вдруг, оглядываясь назад, дворянин видит рядом с собой неблагородного еврея .. в балете, в Мариинском театре, среди избранного петербургского общества!.

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Для Пушкина, Лермонтова, Гоголя, даже для молодого Тургенева еврей – в лучшем случае фактор, заботливый поставщик любого товара, в том числе и его собственная дочь, а еврейская девушка – жрица любви, наложница, проститутка. Но современник Некрасова возмущенно декламирует:

… Очарование ценностью, молодостью, силой

Сердце женщины в древности.

Наши девственницы практичнее, умнее;

Их идеал – золотой теленок,

В седой еврейке воплощен,

Фантастическая грязная рука

Груды золота…

“Балет»

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Первые евреи перешли роковую черту, отделяющую их от русского образованного общества, и вошли в него на равных. Золото проложило им путь. Они вошли не одни в недоступную им вчера дворянскую среду, а вместе с молодой русской буржуазией, российскими промышленными и финансовыми магнатами. Под ярким солнцем железнодорожных концессий, банковских финансов, спекуляций на фондовом рынке происходило уравнивание владений. Первые евреи на удивление быстро адаптировались к этой новой среде. Изменился внешний вид, изменились образы. В залах модного ресторана, к большому негодованию поэта,

Смутная неразлучная пара

Требовательный торговец

И еврей, ростовщик ярый,

В драгоценных камнях денди…

“Современный»

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Этот «денди» позволяет себе не только дерзкий тон в разговоре с знатной знатью, но иногда и высокомерный. Непроизвольная горечь чувствуется в ироничном восклицании князя Ивана Некрасова:

А! Золотоискатель Авраам!

Прошло: не узнал…

Русская литература встретила этого нового еврея острой враждебностью. Стихи Некрасова дышат желчью и гневом. Значительную часть этой неприязни можно отнести к общей неприязни к «золотому тельцу», к новой столичной аристократии, бесцеремонно и властно забравшейся в дворянские покои.

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Если русский купец был нетерпим, претендуя на все исконные дворянские привилегии: власть, чины, искусство, литературу, то еврейский финансовый ас, который еще вчера был найден в полной незначительности, не считался личностью и не решался проникать в него далее благородный фронт был вдвойне невыносим. Между тем именно в иврите характеристики «новичка» были особенно ярко выражены; сквозь внешнюю облицовку особенно просматривались черты вчерашнего убожества. Язык не слушался и смешно звучал для уха знати «царь» вместо «царь»; трусливые движения предали…

любопытно, что Некрасов невысокого происхождения и видит смешную сторону богатого еврея. Несчастный Берк начал с покупки семидесяти семи болотных десятин.

Нет ничего, ничего

кроме болот и мхов!

Я только что вылетел из болота

семьдесят семь куликов.

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Над Буркой издевались, и Бурка повернулся и сосчитал:

Четверть рубля будет стоить,

Четверть рубля .. без гроша…

Семьдесят семь осталось

Семьдесят семь прибылей!

И так:

У Берка нет денег

Бурка уже давно дворянин,

Благословение болот.

Семьдесят семь десятин.

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Русская художественная литература, выросшая в благородных традициях и непосредственно заменяющая эти традиции популистскими, всегда вызывала отвращение к духу торговли, меркантилизма и промышленности. Знатный дворянин и дворянский крестьянин были героями его романов и стихов. В купце он видел прежде всего купца и только купца. Он правильно и адекватно заметил в людях умение торговаться.

Невозможно отрицать точность еврейских портретов Некрасова. Еврейская буржуазия не отличалась излишней скромностью. Своей кричащей роскошью, своей бестактностью, желанием любой ценой ползать в светских салонах, занимать первые и самые важные места, он вызывал раздражение именно в той среде, признания которой он настойчиво добивался. Других евреев Некрасов не видел; по крайней мере, я не заметил. Еврейские финансовые оси затмевали всех евреев. Некрасова и отождествляет их с иудаизмом.

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Н.А. Некрасов

В отдельном офисе модного ресторана происходит драматическая сцена. Пьяный банковский магнат Зацепин публично признается в своих грехах:

Я вор! Я рыцарь этой банды

Из всех племен, диалектов, народов,

Что такое грабеж

под предлогом честных домыслов!

Зацепин рыдает. Он грабил людей, щадил родственников и друзей и утверждал, что наводил порядок в книгах. Разбойники других народов – бароны Истзее, греки – встревоженные скандалом, расходятся. Из любопытства «банкиры – евреи» остались. А вот об их отношении к русскому хищнику Некрасов показывает, в чем разница между евреем и русским.

Читайте также:  Соседние бригады брали пленных, а мы никак не могли

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

«Группа», хотя и состоит из рыцарей всех племен и народов, неоднородна. Зацепин согрешил, но и раскаялся. Когда-то он был «склонен к религии, мечтал носить железные цепи», у него живая совесть. «Бедный Зацепа – поэт; его боль невыполнима. «Он грабит – и плачет, плачет – и грабит. Евреи не понимают этих переходов от грабежа к покаянию. Они с удивлением смотрят на рыдающего Зацепа и поют« еврейскую мелодию », чтобы научить его».

Есть деньги – нет проблем,

Есть деньги – нет опасности

(Это то, что сказали евреи, –

Я поправил слог для ясности.)

Вытри слезы

Преодолевайте свои прихоти.

Продайте нам свои акции,

Отправьте деньги в Америку.

От кающегося Зацепина приходит бурное настроение. Некрасов говорит ему слова, выходящие далеко за рамки осуждения еврейских банкиров.

Далеко! Я презираю твои узы!..

Проклинаю богатых

Принимая все это, хватая все это,

Все крадут альянс!..

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Этому проклятию нельзя отказать в силе, чисто Некрасовской власти. Это уже не просто горькое издевательство над забавным человеком Бёрком, разбогатевшим на спекуляциях на болоте. Это бешеная атака на ненавистную новую силу, воплощенную в еврейской столице, которая претендует на власть, положение в обществе и признание. За всеми этими искателями Авраама, модниками драгоценных камней, Берками и Лотами поэт воображает «всеобщий союз», прочную узы еврейского мира, который проник в запретную для них страну, чуждую обычаям, традициям и вкусам благородной среды. Но рядом с ненавистью есть страх. Иван-царевич беспомощен, ему приходится мириться с незнакомцем рядом с собой. Единственное, что ему осталось, – это увлечь свою душу злой иронией и жалкими проклятиями. Еврей пришел с «грязным» человеком и остепенился.

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Этот приезд и процесс утверждения еврея на развалинах былой цельной дворянской жизни ярко и талантливо описаны Салтыковым. В нем есть галерея плавных, но мастерски написанных еврейских портретов. Это карикатуры, но это художественные карикатуры, уместные, злые и убедительные. Еще больше зла характерна юдофобия, которая выросла и появилась вместе с евреями. Салтыков был хорошо знаком с еврейской финансовой буржуазией, в его очерках часто встречаются имена Поляков, Варшавский, Хорвиц, Малкиель.

Он заметил забавные стороны их внешности и не увидел ничего плохого или неприличного в том, чтобы высмеять еврейский акцент. Слово «евреи» и ломаная русско-ивритская речь – самое распространенное в его сочинениях. Но это нигде и никогда: выходки, фальшивые выходки, простые поддразнивания, которые уже тогда были в моде. Юмористические манеры и юмористический язык Салтыкова – неотъемлемые черты художественной характеристики.

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Салтыков-Щедрин

Например, вот сатирическое описание «патриотических» чувств населения во время русско-турецкой войны. Торговцы и подрядчики спешат на поставки, но деловые разговоры принимают форму торжественных молитв и патриотических демонстраций. «… Среди гостей выступает крестьянин, крест евреев. Он так взволнован видом хорошего парня, что сразу же заявляет:

– О король! Я зертвую двух царей для казды-воина! Верой! ” («Трудный год»).

Это издевательство над акцентом было тем более законным и необходимым, поскольку новый иврит, войдя в русскую среду, с недостойной поспешностью попытался скрыть все следы своего еврейского происхождения, скрупулезно отказался от иудаизма и всеми силами пытался доказать, что они имеют ничего общего с “евреями” у них нет. С тех пор, во многом благодаря самим евреям, произошло унизительное разделение на «евреев» и «евреев». Эта трусость богатых евреев, естественно, высмеивалась. Самуил Исаакович Шифель, влиятельный врач города, фигурирует уже в «Провинциальных очерках» Салтыкова, который «с трудом скрывает свое еврейское происхождение».

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Салтыковские евреи – это в подавляющем большинстве евреи, финансисты, биржевые маклеры, спекулянты, ростовщики и налоговые фермеры. Их характерные черты – жадность, высокомерие, хитрость, ловкость, но все это вкупе с трусостью, застенчивостью, вечной незащищенностью. Все они мелкие хищники, пики финансового мира. Акула в образе «толстого железнодорожника Боаза Давыдича Ошманского» только маячит на горизонте.

Этим евреям Салтыков не жалеет сатирического яда. В «Дневнике провинциала в Петербурге» есть сцены из жизни биржевых евреев, которые могли бы доставить истинное удовольствие любому антисемиту. Эти Гершки, Иосели и Джерухимы бесконечно мерзки, но русские кулаки ничем не лучше. Салтыков не собирался разоблачать евреев; он осуждал фондовый рынок, капитал, спекуляцию – все, что ненавидело популистский, демократический дух русской литературы, полностью враждебный буржуазным, торговым, промышленным принципам.

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Но евреи были слишком живописны – характерная деталь большой картины, чтобы о ней молчали. Салтыков не умалчивал о евреях и не щадил их: чем крупнее еврейский хищник, тем злее и обиднее сатирический портрет Салтыкова. Но рядом с большим и жадным нежным хищником салтыковский «еврей» стал жалче, беспомощнее, в нем проявились человеческие качества.

«Сколько раз Иерухим в слезах молился Прокопу! Сколько раз он лежал у его ног! – Вася верхом, – крикнул: конците! Нельзя отдавать тысячу рублей бедному и драгоценному еврею! Пусть подавится, собака! И молодец, и мой . ай-ай-ай, как спокойно будет уфсем!

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Но Прокоп остался непреклонен. – Нет, ушел! – он сказал: – Сейчас я тебя не выпущу! Закрой себя! подстригите кудри, откажитесь от еврейской веры – тогда я буду готов! .. »(« Дневник провинциала»).

Наиболее полный портрет еврейского капиталиста дан Салтыковым в «Современной идиллии». Это Лазарь Ошмянский, брат известного железнодорожника. «Лазарь выглядел очень достойно. Он уже был образованным евреем, который понимал, что в настоящее время, прежде всего, необходимо избавиться от еврейского образа. «Мы уже упоминали нелепые черты, выдавшие его происхождение. Была еще одна любопытная черта:» Когда речь шла о мужчине, в уголках его рта текла слюна, которую он очень аппетитно высасывал».

Читайте также:  Как и зачем кольцуют птиц?

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Свою жену Рахиль он называл «Рахиль» почему-то Франзовной. Все мечты Лазаря были обогащены, и «его самой заветной мечтой было получить железную дорогу .. пусть даже узкоколейную». Он знал железные дороги: в молодости он выполнял поручения по улице, потом служащим, потом мастером. Инженеры били его по голове, терпели, молчали, присматривались. Его капитал пока небольшой, а семья растет: он любит детей. Целыми днями ерзает, ерзает, ищет «сумасшедших», дрожит за копейки. Во сне его видят в Санкт-Петербурге. «Купил в Доме Великого Моря, прямо напротив дома Вооза; оба поддерживают двух француженок, обе жертвуют в детские дома… Летом он приезжает в Эмс, в сентябре ходит в Трувиль купаться… А инженер тем временем строит ему дороги».

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Это, пожалуй, обычные мечты каждого богатого буржуа. Здесь нет ничего еврейского. Но Лазарь посреди своих снов сбит с толку и обеспокоен странными призраками и мыслями. У него нет «правительства», и земля качается под его ногами. Он бледнеет и пугается при мысли о начальнике полиции. Потом он вспоминает, как генералы, которые пошли к его брату, финансовому асу, чтобы занять денег, уговорили его креститься: «Что бы вы хотели, Вооз Давы-дыч . верно! встряхни . да? И Вооз, не смея прерывать их, шутил и возражал. Это отравляет покой и счастье Лазаря, но с гораздо большей жадностью «он набрасывается на гешефта – засасывается, грызется, рвется…»

Этот новый еврей, кажется, не имеет никакой связи со старым-старым евреем. Лаззаро всячески старался скрыть следы своего происхождения, по внешнему виду он идеальный европеец. Ему чужды еврейские идеалы. «Он не мечтал о восстановлении еврейского царства: он был для этого слишком реалистичен. Я даже представить не мог, что он там будет делать… »В своей чисто рекламной статье о евреях Салтыков придерживался идеи, что нет существенной разницы между евреем-капиталистом и неевреем. Один говорит:« Я – отстой у дурака », а у другого -« дурак Шашу».

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Есть и разница в технике сосания – правда, несущественная. Следовательно, антисемитизм необоснован. Однако это не решает проблему еврейства. Типичен ли Лазарь Ошмянский для иудаизма и каковы взаимоотношения Лазаря и еврейского народа? Этот вопрос никогда не задавали. Этот вопрос не волновал Некрасова, когда он проклинал «всеобъемлющий союз». Но у Салтыкова есть четкое представление о том, что иудаизм неоднороден, и где-то рядом с Лазарем и Воозом, а точнее где-то за ними, есть еврейская месса.

«У нас, – спрашивает он, – есть хотя бы приблизительное представление об этой бесчисленной массе евреев – ремесленников и евреев – мелких торговцев, роящихся в грязи еврейских городков и размножающихся, несмотря на печать проклятия и вечные .. неотъемлемая угроза голодной смерти? Напуганные, сведя свои потребности до минимума, эти несчастные существа молятся только о забвении и тьме – и получают взамен упрек… »(« Незаконченные беседы»).

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

По словам Салтыкова, иудаизм делится на две неравные части. Подавляющее большинство – это сплошная масса полуобедших рабочих и мелких торговцев, вызывающих только снисходительную жалость или оскорбительное презрение. Они недалеко от того племени, к которому ранняя русская литература относилась с презрительным безразличием или жестоким издевательством.

Из этой роящейся массы в грязи выделяется активное еврейское меньшинство – хищники, богатые подрядчики, налоговые фермеры, которые силой золота открыли для себя вход в окружающую среду, где их встречают с явной злобой и тайной, ненависть и издевательство. Эти евреи неприятны, но интересны только они, только на них останавливается взгляд писателя с любопытством и лишь мимоходом, случайно попадается образ еврейского рабочего.

Евреи глазами классиков русской литературы, часть 2

Отец Лазаря Ошмянского был честный старый еврей, ремесленник по профессии… «Он не предал союза предков, не снимал ермолку с головы, не стриг боковые локоны и целыми вечерами, проливая слезы, они пели псалмы, возвещающие как славу Иерусалима, так и его падение. Он был одним из тех бедных восторженных евреев, которые в зловонии и грязи провинциальной столицы знают, как организовать мучительно величественный мираж, который в то же время истощает и дает силы жить».

Помимо этих бедных и увлеченных евреев, уже во времена Салтыкова существовала довольно значительная восторженная еврейская интеллигенция, жившая не гешефтом, а желанием просвещения и организующая для себя возвышенный мираж братского слияния с русским обществом. Салтыков это знал. Он даже рекомендовал своим читателям познакомиться с еврейским миром рабочих и мечтателей, но для этого отсылал их к польской художественной литературе. И это странно: в русской литературе царствуют Тургенев, Толстой, Достоевский – величайшие художники-реалисты, а Салтыков может опираться только на показания Элизы Ожешко.”

Выводы

Так Заславский рассматривает положение евреев в царской России со ссылкой на русских классиков.

Нина Кузнецова
Главный редактор , youtesla.ru
Более 30 лет я занимаюсь наукой и технологиями. Товарищи советовали мне делиться самым интересным на просторах интернета. Изучение нового и неопознанного это моя жизнь, узнавайте самое интересное со мной.

Оцените статью
YouTesla.ru
Добавить комментарий