Евреи в литературе русских писателей, ч. 3

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Художник Владимир Маковский. Вечерняя встреча.

Это третья и последняя часть (см первую и вторую части) статьи советского еврейского литературоведа Давида Иосифовича Заславского (1880 – 1964). Издается еврейская хроника. Сборник 1-2, Петроград-Москва, 1923.

В начале хотелось бы привести слова преподобного Серафима Саровского: “Евреи и славяне – два народа судеб Божиих, сосуды Его и свидетели, своды нерушимые…” В пророчестве сказано, что в в конце времен евреи придут ко Христу, как и христиане, кстати, истинные христиане. Потому что называться христианином, православным, адвентистом, баптистом, католиком, кем угодно, недостаточно.

Позвольте мне предположить, в ожидании последней части этой интересной подборки, что у русских писателей действительно был зоркий глаз и острый язык, иначе они, конечно, не прославились бы. Но при всей христианской культуре, в которой писатели были солеными, кто из них думал: как помочь еврею найти Христа? Кто видел в еврее человека, нуждающегося в Боге? В спасителе? Кто пожалел душу еврея? Так бедны в 18 и начале 19 веков (как мы проследили из предыдущих публикаций), и так богаты в 19 и 20 веках?

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Как может исполниться пророчество – и не только Серафима Саровского – на свидетельстве этих двух народов о Христе в последние времена? Как этого добиться, если отношение христиан к евреям продолжается в традициях самих русских писателей? Или что, если отношение евреев к христианам останется таким же, каким оно было во время революции 1917 года, когда реваншистские устремления маленького народа, казалось, восторжествовали над принимающей страной? Так мы смеемся друг над другом?

Ведь это выгодно только врагу: разделяй и властвуй. Вот он и правит, враг рода человеческого. А как может еврей прийти ко Христу, если он не приглашен? А о тех евреях, которые стали христианами, я должен сказать вам отдельно – о, мы должны рассказать вам о них отдельно! Не из тех, кто стал как все: культурными христианами. Их тоже много, и это хорошо. Но были и есть такие евреи, которые, обретя Христа, не только теперь «ходят в церковь», но и становятся истинно пламенными проповедниками Евангелия — чего еще искать в христианской среде.

Наташа из Черногории, одна из волонтеров Открытой семинарии, второй год работала над русским переводом (который будет доступен читателям Открытой семинарии) редкой книги, изданной всего один раз, небольшим тиражом: Путешествия и приключения преподобного Джозефа Вольфа, DD, LL. D: викарий Иль Брюэрс, недалеко от Тонтона; и покойный миссионер к евреям и мусульманам в Персии, Бухаре, Кашмире и т д. (1861 г).

Это, друзья, фантастическая книга о необыкновенном человеке: Джозефе Вульфе. Это был человек, который буквально променял царский дворец (он был очень высокопоставленным и богатым чиновником, князем Римско-католической церкви) – на трость и обувь странника, проповедника Христа среди язычников, иудеев и мусульмане. Он преодолел тысячи километров, запечатлев в своих путевых заметках практически неизвестные сегодня культуры и языки.

Он говорил буквально на десятках языков, ходил улицами, где еще не ступала нога европейца, говорил о Христе в мусульманских странах – на улицах и площадях, в тюрьмах, перед князьями, шахами, ворами, пиратами. Жизнь каждый день ради этого рассказать всем о Христе. И прежде всего он пытался рассказать евреям о Христе – и он это сделал.

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Джузеппе Лупо

Книга огромная, меньше тысячи страниц, работа очень тяжелая, ведь столько фамилий и редких географических названий… Но книга фантастическая. Вот как я желаю христианам иметь такую ​​же любовь ко Христу, как этот еврей, обращенный в христианство. Вот, я написал эти слова, и читатель только что прислал мне сообщение:

«Зло как энергия действует в тех же механизмах, что и вирус. Получив часть зла в обычной жизненной ситуации, вы не согласитесь найти логическую причину, чтобы спустить собаку на кого-то другого. И эта цепочка будет продолжаться и дальше на.Если только вирус не помешает человеку-кокону, который не даст злу выйти наружу Да, он будет болен, он будет держать его в себе, а окружающие будут только слушать МИР.

Итак, что мы видим в Иисусе Христе. Священная жертва. Только кровь омывает грех, только кровь. Зло многих людей, растворенное в крови Христовой, должно быть с ней уничтожено, излито на землю и станет глиной. Глина творения людей будущего века.”

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Хоббит Бильбо. Несчастный случай?

Да, друзья, кстати, обратите внимание на поразительное сходство ставшего нам привычным кинематографического образа хоббита Бильбо и легендарного Джозефа Вольфа. Я не проводил отдельного исследования, но у меня сложилось впечатление, что Толкин знал историю Джозефа Вольфа. Многие приключения хоббита перекликаются (очевидно, в литературной аранжировке) с приключениями Джозефа Вольфа. Судя по всему, создатели фильма тоже были осведомлены об этом знании. И чей образ больше напоминает образ хоббита Бильбо, чем образ еврея Иосифа Вольфа, покинувшего свой прекрасный дом и отправившегося в невероятное путешествие: туда и обратно.

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Волк в Палестине проповедовать бедуинам

Либо мы разорвем эту цепь греха, либо она разорвет нас. Что ж, тогда я передаю слово Заславскому и в итоге выводы делать не буду, я их уже сделал. Заславский, конечно, субъективно судит (судит точно) тех, кто, в свою очередь, субъективно судит (судит точно) евреев в России. Но наше поколение должно разорвать цепь зла и примирить русский и еврейский народы:

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Давид Заславский

“В романах и повестях Тургенева, Толстого и Достоевского несколько сотен главных и второстепенных персонажей играют, по сути, всю Россию в лице ее типичных представителей. Большинство из них – дворяне и крестьяне, есть также купцы и простые горожан, и мещан, служащих и простых людей, богатых и бедных, всех концов России, городов и деревень.В этой яркой галерее живых образов евреи отсутствуют.Они не заполняют даже малейшего процентного показателя, который тем не менее считал необходимым включить русское дореволюционное правительство в реальную жизнь.

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Великие русские писатели были людьми. Даже Достоевский в рекламной статье восстал против нынешнего антисемитизма. У Тургенева в письмах есть несколько либеральных фраз о евреях. Толстой написал несколько статей в защиту евреев. И все же великие писатели как бы закрыли евреям вход в свою художественную мастерскую. Можно подумать, что писали они в стране, где нет евреев, или где они настолько ничтожны, что не привлекают внимания писателя.

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Тем временем Толстой, Тургенев и Достоевский встречались и знакомились с евреями. Евреи уже сыграли значительную роль не только в финансовом, но и в литературном, художественном, юридическом и медицинском мире. Появились важные кадры русско-еврейской интеллигенции, близкой к образованному русскому обществу. Эта еврейская интеллигенция хорошо владела русским языком, имела меньше внешне нелепых черт, чем богатые банкиры и податники, и держала себя достойно. Не заметить это было невозможно.

Евреи появлялись в салонах, в литературных кружках и в редакциях, в революционных организациях. Бакунин уже писал о революционере Утине, сыне известного таксиста, в тоне, в котором известный анархист обвинялся в антисемитизме русского дворянина.

Читайте также:  17 интересных фактов о ниндзя

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

правда, Тургенев, Толстой и Достоевский по рождению и воспитанию принадлежали к поколению 1940-х. Евреи были для них новым элементом, чуждым старому помещичьему аристократическому образу жизни. Они могут преодолеть предрассудки своего окружения, подняться над ними и даже отказаться от них. Однако им была чужда новая буржуазная Россия, а тем более чужд был им новый еврей. Его не ругали, как Некрасов, не издевались над ним, как Салтыков. Кроме тургеневского «Еврея» и двух-трех резких замечаний Достоевского, нельзя было бы найти заметок, враждебных иудаизму. Но найти конкретные заметки сложно. Великие русские писатели игнорируют евреев, не замечают их, не подпускают к ним. Их художественное восприятие не принимает евреев, оно их отвергает.

Тургенев поддерживал дружескую переписку с бароном Г. О. Гинцбургом, хорошо знал Антокольского. Живя за границей, он не только встречался с евреями, но и знал о существовании еврейского вопроса. В «Литературных мемуарах» мужчина в серых очках говорит о Рашель: «Да, это сила. Сила и цвет иудаизма, который к настоящему времени завладел всеми карманами всего мира и скоро завладеет всеми остальными…»

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

И. Тургенев

Тургенев не возражал против своего собеседника. Сочувствовала ли она ему? Возможно. Во всяком случае, среди тургеневских дворян еврею места нет. Как он мог попасть в «Дворянское гнездо», компанию Рудина или Кирсанова? Но его нет среди новийских популистов и дымовых эмигрантов. Тургенев не замечал евреев, потому что не хотел их замечать.

Толстой часто встречался с евреями. В рассказе «Набег» есть ящик, «который купил еврей». В Севастополе, на валу, «у порога сидели два старика и молодой, курчавый солдат-еврей». В «Войне и мире» встречаются «австрийские евреи», которые «предлагают всевозможные соблазны». В отрывке времен польских восстаний старик Ячевский «получил загадочные еврейские факторы не по экономическим причинам, а по революционным». В «Плодах просвещения» гипнотизеру Гросману вписаны две-три характерные черты: «брюнет еврейского типа, очень подвижный, нервный, говорит очень громко».

Среди судей жюри Катюша Маслова — «сотрудница еврейского происхождения». В том же романе Нехлюдов сидит в карете среди «ремесленников, рабочих, мясников, евреев, приказчиков, баб». Евреи — необходимая часть социального ландшафта, и Толстой согрешил бы против истины, если бы упустил эту необходимую деталь. Однако его взгляд никогда не фокусируется на этой детали. Толстой, кажется, намеренно отворачивается всякий раз, когда встречает еврея. Ни одного враждебного слова, ни одного ядовитого замечания, но ни малейшего внимания к еврею. Художественная правда заставляет Толстого послать Стива Облонского к еврею Болгаринову, президенту железнодорожной компании, финансовому асу и магнату.

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Нетрудно догадаться, кто послужил здесь образцом для Толстого: болгары, поляки. Сцена разговора Облонского с еврейским финансистом представляла бы большой художественный интерес. Несомненно, он должен был соблазнить и Толстого. Но с непостижимой строгостью Толстой оставляет читателя у закрытой двери Болгаринова. Еврей не появляется на сцене.

Это не совпадение. Нет сомнения, что Толстой не любил евреев, питал к ним враждебные чувства и потому избегал говорить о них. Мобильному, торговому и городскому еврейскому народу были чужды и антипатичны дворянско-крестьянская аристократия Толстого, его крестьянская религия, обожествлявшая естественный уклад крестьянского хозяйства, тихую созерцательную жизнь, основанную не на общественном, а на личном совершенствовании. Толстой не любил евреев и не интересовался ими. Но писать о евреях было враждебно, называть их евреями и ставить рядом уже неприлично в прогрессивной литературе. О них можно было молчать, не замечать их. Традиция такого молчания прочно укоренилась в русской художественной литературе.

Достоевский не скрывал своей неприязни к евреям. В Исае Фомиче из «Мертвого дома» он с большим удовольствием подмечал забавные карикатурные черты. На заднем плане его работ иногда появляются «Жидкости» и «жидкости», но все это такой пустяк, на котором не стоит останавливаться. Достоевский, как и Толстой, как и Тургенев, не чтил евреев; между тем, наряду с презрением к «евреям», он испытывал смутный и полумистический страх перед евреями. Он приписывал евреям огромную роковую роль в будущем. В его видениях евреи явились правителями мира, отрекшегося от христианства.

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Он сказал, что это огромная тема; он бегло возвращался к этой теме как в своих публицистических произведениях, так и в романе. Ему было ясно, что существует связь между теперешней жалкой «жидкостью» и прошлой величественной историей иудаизма; он даже преувеличивал эту связь и возмущался либеральными «образованными евреями», не видящими национальной связи. Однако его смутные видения и пророчества не приняли форму законченных художественных образов. Он мог говорить о евреях и явно не хотел о них говорить. Его художественное восприятие основывалось на еврейских образах, он не воспринимал их органически и не разрабатывал.

В русском нарративе ярко отразился момент проникновения еврейской буржуазии в верхи русского общества. Нельзя сказать, что это было объективное отражение. Русские писатели не могли и не скрывали своего раздражения вторжением еврейского иноземца. Несимпатичные и отталкивающие черты «нэпманов» XIX века подмечены и переданы с художественной и портретной точностью. Но этот наглый пришелец, приехав, утвердил равенство евреев в обществе. Некрасов ругал его в стихах, но при встрече в клубах нежно протягивал ему руку.

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

За Лазарем и Воозом Ошмянскими последовали их дети и внуки: русскоязычные еврейские интеллигенты, врачи, инженеры. Над ними нельзя было смеяться, не за что было их ругать. Либеральный дух того времени требовал признания их прав человека: гражданских, политических, культурных. Русская журналистика признавала эти права и поддерживала евреев. Но фантастика лишь молча избегала. Он не отрицал и не утверждал; она закрыла как бы невидимую внутреннюю дверь и, не отвергая еврея в публичном, юридическом, экономическом, политическом общении, отказалась от интимного общения.

В русской литературе с момента появления еврейской интеллигенции исчезает свободное отношение к еврею – такое было у Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Некрасова, молодого Тургенева. Поскольку о еврее нельзя говорить дурно — хороший прогрессивный тон не позволяет, — литература предпочитает вообще не говорить о евреях. И совершенно ясно, что Салтыкову пришлось обратиться к польскому писателю, чтобы показать в литературе настоящего еврея, а не хищника, и не смешного, не карикатурного.

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Г. И. Успенский

Глеб Успенский пытался дать в своих рассказах образ честного еврейского рабочего, не зараженного страстью к наживе. В очерке «Жиденок» мальчик Юдка изнемогает в мучительной борьбе за кусок хлеба; его преследуют все, преследуют за глупую и животную ненависть. В сценах ярмарки «В хижине» умирает нищий и несчастный еврей-органист, одинокий, несчастный… Эти рассказы очень человечны по своей направленности, проникнуты народническим духом; видна готовность писателя противопоставить обычному представлению о еврейском ростовщике, купце образ еврея-рабочего, бедняка.

Но в то же время ясно, что еврейская Юдка, бедный органист и еврейский образ жизни для него совершенно чужды Успенскому, что-то экзотическое для него, чего Успенский толком никогда не видел и не наблюдал. Достаточно прочитать описание еврейского брака в очерке «В хижине».

Читайте также:  Римлянам: судить или не судить?

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Однако Глеб Успенский пожелал сначала поставить вопрос о евреях, чтобы понять свое внутреннее отношение к ним. Он видел, что евреи разные, и рядом с типичными представителями ненавистного капиталистического мира стоят бедные евреи. Однако русский человек, чье мнение было для него – законом, не делал различий между одними евреями и другими. Антиеврейские погромы заставили Успенского напряженно искать выход из противоречий. Во вражде простого русского народа к еврею он учуял какую-то народную правду. Он сочувственно процитировал длинную статью «крестьянина» о погромах; эта статья была одной из бесчисленных вариаций того времени на тему еврейского экономического господства.

Довод крестьянина показался Глебу Успенскому убедительным, но сам он попытался найти более глубокое объяснение и сформулировал следующую, например, гипотезу: «Ветхозаветные черты много пережившего племени ненавистны нашим, если не молодости, то «вечная новизна бытия» («Резня»).

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Кап.Успенский не дал художественных образов современного иудаизма и его публицистика по еврейскому вопросу не отличается глубиной и оригинальностью. Но он один из немногих русских писателей, которые с искренним любопытством пытались свободно и открыто решить вопрос о еврее и русском народе.

В

После еврейской буржуазии и буржуазной интеллигенции к русской культуре, правам и общественному положению тянулись средние слои русского иудаизма – мелкая буржуазия; молодые люди этого социального класса, проявившие исключительную страсть к образованию, получили характерное название «полуинтеллигентов». Евреи достаточно глубоко проникли в русское общество, став в нем яркой и влиятельной фигурой. В связи с этим обострился и еврейский вопрос.

В некоторых отраслях свободных профессий — в периодических изданиях, среди врачей, в адвокатуре — стали преобладать евреи. Отношения с евреями усложнились. Разнообразие еврейских типов увеличилось. Масса хлынувших еврейских экстерналий оживила забавный русско-еврейский акцент и жаргон; с другой стороны, род еврейских миллионеров перестал внешне отличаться даже от родовитых русских дворян.

Евреи разных классов, групп и типов представили яркую и интересную картину, насыщенную психологическим материалом. Но ни одна черта, ни один живой образ не нашли отражения в современной русской литературе. Его молчание стало абсолютным. Казалось, он даже избегал слова «еврей». Чехов — единственное исключение среди выдающихся писателей современной литературы. О нем мы поговорим ниже. Но для других — для Короленко, для Горького — незримая внутренняя цензура наложила строгий запрет на еврейские образы и еврейские темы.

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

В. Короленко

Горького и Короленко нельзя обвинить в антисемитизме, враждебности к евреям, даже просто в антипатии к ним. Напротив, известно, что и Горький, и Короленко неоднократно защищали евреев хорошими статьями, письмами и плакатами. Их журналистика проникнута очень гуманными и либеральными чувствами к евреям, и нет никаких оснований сомневаться в искренности этих чувств. Но нас интересует не журналистика, а та интимная близость, которая находит выражение только в художественном творчестве.

Горький и Короленко были хорошо знакомы с евреями, причем с евреями из разных социальных групп. Юность Короленко прошла в уездном городе черты оседлости, среди еврейского населения. Среди его товарищей по гимназии, университету, революционной деятельности и ссылке, затем по литературной работе было много евреев. Они мелькают издалека в очерках «Ночь», «В дурном обществе», появляются в автобиографии, где без них не обойтись, но почти отсутствуют в галерее художественных образов. Знаменитый Йом Кипур не в счет. Это не художественное произведение, а публицистика в якобы художественной форме, тенденциозно-сентиментальная статья на тему «эксплуатации евреев». Короленко действительно избегал разговоров о евреях. Его художественная интуиция сознательно или инстинктивно отклоняется от еврейских образов.

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Максим Горький видел в своей жизни большое количество евреев, от еврейских крючников и мелких торговцев в южных портах до еврейских писателей, еврейских банкиров и еврейских революционеров. Среди этих евреев были яркие и колоритные фигуры. Но соберите тысячную армию героев Горького: только бедный, жалкий и трусливый Каин из первого рассказа Горького привлечет ваше внимание. Писатель как бы случайно упустил эту карикатурную фигуру и замолчал, не желая приближаться к неприятной и неудобной теме. Потому что это так? «Душа не лежит», воображение не будоражат еврейские мотивы. Или, как говорит русский богатырь Артем нелепому еврею Каину:

“Надо все делать по правде. в свое удовольствие… Чего нет в нем – то не так… А мне, брат, скажу откровенно, противно, что ты такой.да!..” Артем не злопамятен к еврею, он просто не хочет занимать им свою душу. То, что развивается в творческом воображении, остается тайной художника. Было бы крайне интересно узнать, какие еврейские фигуры в их типичных черты стоят перед свободным воображением писателя, но этого нельзя знать. Писатель не свободен. Он не может сказать то, что хотел бы сказать, и предпочитает молчать. И мы лишены возможности обнаружить, как современное и Разнообразное еврейство нашло отражение в художественной литературе русских.

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Только Чехов сохранил свободу творчества и открыто рисовал евреев такими, какими он их видел. В своих ранних рассказах он подмечал в основном забавные черты. Мы говорили об этом выше. Впоследствии он с интересом присматривался к евреям. В его эссе нет ни предвзятой антипатии к евреям, ни сентиментальных или скрупулезных предостережений. Чехов в своем отношении к евреям прост и свободен. Картина жизни еврейской семьи на степной мостовой наивна и правдива, нарисована с той же художественной объективностью и точностью, что и степняки, поезда и степные помещики.

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Моисей Моисеич в «Степи» — настоящий еврейский купец, комиссар, каких много на юге России; его разговор с прохожими, со священником художественно точен и убедителен. В рассказе содержится знание еврейской жизни, каким оно должно было бы показаться внимательному наблюдателю со стороны. Это не экзотический образ жизни, а его еврейский образ жизни, вошедший в русскую жизнь. Чеховский еврей — живой человек, а не просто «шпион», «эксплуататор» и не образец добродетели по либеральным рецептам.

Чехова особенно интересовала та часть еврейской интеллигенции, которая вступала в тесный контакт с русским обществом и культурой, формально также отказывалась от иудаизма, но оставалась еврейской.

Этот тип обрусевшего еврея очень распространен в Чехове. Еврейские критики остро отзывались об истории «Тины». Критики были шокированы анекдотичностью сюжета повести. Но Сусанна Моисеевна, представитель компании «Наследники Ротштейна», одетая по последней парижской и в то же время вульгарной моде, заигрывающая со своим антисемитизмом, наглая до цинизма и жадная до денег, – так же художественно верна, как и любые другие чеховские Герои.

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Характерные черты еврейской интеллигенции определенного стиля схвачены и переданы с удивительной проницательностью. «Я, кажется, мало похожа на еврейку», — говорит о себе Сусанна Моисеевна, и в ней очень мало внешних еврейских черт. «Я очень часто хожу в церковь! У каждого есть Б-г…» И все же она еврейка, настоящая еврейка из современной и состоятельной еврейской семьи. Нелепо обвинять Чехова в неприятном впечатлении, произведенном этой типичной еврейкой.

Читайте также:  Девушка обнаружила жучок в машине и показала в сети, но через пару часов случилась трагедия

Но вот еще одна еврейка, тоже из богатой еврейской семьи. Он отказался от своей семьи, своей веры, своего богатства. Звали ее Каппа Абрамсон, теперь она Анна Петровна, жена русского помещика Иванова. Муж говорит о ней: «Анюта — замечательная, необыкновенная женщина… Ради меня она переменила веру, бросила отца и мать, оставила богатство, и если бы я попросил еще сто жертв, она бы принес их, не моргнув глазом». Казалось бы, в этой еврейке не осталось ничего еврейского, но она еврейка, и это чувствует Иванов, это чувствует сама Сара, и в этом убежден Чехов. Есть что-то, что отличает еврея от нееврея, хотя невозможно точно определить, что именно.

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

В «Степи» Моисей Моисеевич цельный еврей, только внешне тронутый русской культурой. Рядом с ним его младший брат Соломон, молодой еврей с еврейскими манерами и акцентом, но переживший под влиянием русской культуры глубокий духовный переворот. Это еврей, которому стало противно и невыносимо унижение еврея перед Паном, и он готов ненавидеть себя за свое еврейство. Моисей Моисеевич подобострастно и почтительно относится к проходившим господам. Соломон откровенно дерзкий и грубый. «Нет такого джентльмена или миллионера, который за лишнюю копейку не лизнул бы руки волосатому еврею.

Теперь я еврей в капюшоне и нищий, все смотрят на меня как на собаку, и если бы у меня были деньги, то Варламов передо мной разбил бы дурака, как Моисей перед тобой. “Соломон полусумасшедший, как о нем думают окружающие, его боится брат. Но в душе этого еврея-полуинтеллигента живет жгучая жажда социального протеста” в душе пархатый еврей вся его жизнь в деньгах и наживе а я свои деньги сжег в печке мне не надо ни денег ни земли ни овец и не надо меня бояться и брать прочь шляпу, когда я уйду».

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Этот Соломон тоже смотрел свысока на всемогущую графиню Драпицкую, перед которой все преклонялись. Среди евреев он чувствовал себя чужим и с радостью бы их покинул, но не мог избежать своей карикатурной еврейской фигуры, большого птичьего носа и смешного акцента. Чехов увидел в нем и с удивительной чуткостью учуял одного из зачинателей многочисленной еврейской «полуинтеллигенции», которой суждено было впоследствии сыграть столь исключительную роль в истории своего народа и в судьбах русской революции.

Соломону казалось, что он не имеет по духу ничего общего с иудаизмом. Он отрекся от старых евреев во имя неопределенного социального и личного протеста. Но российское общество – это еще и «евреи Пархаты», преклоняющиеся перед сильными и богатыми. Выхода нет, и Соломон остался беспомощным, жалким и смешным на службе у своего брата. «Заблудший человек», — покровительственно говорит ему Моисей Моисеич.

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Чехов не сочувствовал евреям. Это известно и не скрывается. Но он также подозрительно относится к тем евреям, которые легко отрицают еврейство. Он представлял себе в иудаизме великую органическую силу, от которой нельзя освободиться по своей воле. Чехов внимательно наблюдал за евреями и с тонкостью опытного наблюдателя обнаруживал еврейские черты в людях, которые на первый взгляд не выдавали своего происхождения.

В повести «Перекати-поле» молодой еврей рассказывает о своей жизни в монастыре, обычную историю чужака, который в конце концов заблудился на необычной тропе. Русская культура захватила его. Старое еврейство – религиозное, традиционное, коммерческое, стало похоже на тюрьму. Характерно его рассуждение: «Иудаизм пережил свое время и до сих пор сопротивляется только благодаря особенностям еврейского племени. Когда цивилизация коснется евреев, от иудаизма не останется и следа. Вы заметите, что все молодые евреи уже атеисты…»

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Этот молодой человек, отошедший от иудаизма, ищет выход в христианстве, в православии. Ему кажется, что выход есть, и днем ​​он с энтузиазмом участвует в крестном ходе и служит монастырским службам. Но по ночам Чехов вызывает в нем глубокую меланхолию, ту самую меланхолию, которая охватила Сару Абрамсон, когда от нее ушел Иванов и она увидела себя несчастной и жалкой «еврейкой».

Эта красивая история написана с теплотой, с искренним сочувствием к беспокойному и непокорному еврею, которого русская культура вырвала из иудаизма и не дала утешения. Еврей остается чужим в русском обществе, чужим, даже если он отрекся от еврейства. Обрусевший еврей неестественен, в нем нет простоты. Для Чехова есть в нем что-то лишнее и тяжелое, фальшивое, искусственное, что так не нравилось Чехову.

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Огромный и сложный исторический процесс внедрения пластов русского иудаизма в русскую культуру отразился в творчестве Чехова только в одном направлении. Он видел и наблюдал только тот уголок еврейской жизни, в котором прежде всего происходило разложение старых традиционных принципов, но ничего не возникало взамен им. Еврейская молодежь, прикоснувшись к русской культуре, словно была отравлена ​​ею. У некоторых, как у Сусанны Моисеевны, есть цинизм, полная беспринципность, разрыв со всякими нравственными и национальными устоями; для других мучительная тоска, не столько революционное отношение, сколько анархистское отношение ко всему окружающему миру, или бегство от жизни в монастыре.

Ничего привлекательного в древних евреях Чехов не видел; он замечал в нем прежде всего черты торгашества, подлости, приниженности. В новом еврее он видел беспокойный дух, поиск чего-то нового. Он отнесся к этому с осторожным скептицизмом, любопытством и ощутимым трепетом. Он не любил этого еврея, хотя относился к евреям и к еврейскому вопросу с человеческой щепетильностью истинно культурного человека. Его отношение к евреям вполне свободное и потому вполне достойное. Он не боялся писать о евреях и писал так, как думал.

Евреи в литературе русских писателей, часть 3

Но Чехов — едва ли не единственное исключение в новой русской беллетристике, если говорить о ее ярких представителях. Эта литература не жалеет расхожих прогрессивных фраз, ее нельзя обвинить в антисемитизме. Современный писатель не позволяет себе употреблять в печати слово «еврей» или карикатурно изображать еврея. Но он не осмеливается высказать свою внутреннюю правду о еврее, как эту правду подсказывает самое убедительное художественное восприятие либеральной публицистики.

Красноречиво, конечно, и это молчание – как бы по обоюдному согласию. Гораздо реже его можно принять за равнодушие или благожелательное равнодушие. Однако благодаря этому молчанию в повествование не переносится огромный и важный период жизни не только еврейской, но и русской.”

Нина Кузнецова
Главный редактор , youtesla.ru
Более 30 лет я занимаюсь наукой и технологиями. Товарищи советовали мне делиться самым интересным на просторах интернета. Изучение нового и неопознанного это моя жизнь, узнавайте самое интересное со мной.
Оцените статью
YouTesla.ru
Добавить комментарий