Евреи в русской литературе, ч. 1

Евреи в русской литературе, часть 1

«Евреи и славяне – два народа судьбы Бога, сосуды и его свидетели, ковчеги нерушимые…» Пророчество Серафима Саровского, записанное иноком Мотовиловым о далеком будущем. Но об этом пророчестве мы поговорим отдельно, а пока я хочу поделиться с вами интересным исследованием, проведенным более ста лет назад и полным замечательных фактов из произведений классической русской литературы – общедоступных и популярных.

Автор этого очень интересного произведения – советский еврейский литературовед Давид Иосифович Заславский (1880 – 1964). Издана еврейская летопись. Сборник 1-2, Петроград-Москва, 1923. Я разделил это интересное исследование на три логические части, которые хочу представить читателям Открытого семинара, как они есть, без каких-либо дополнений. И только в конце каждой публикации позволю себе сделать некоторые выводы и задать несколько вопросов.

Евреи в русской литературе, часть 1

Давид Иосифович Заславский

Предупреждение: этот пост не предназначен для того, чтобы кого-либо оскорбить, унизить или оскорбить. Отношения между русским и еврейским народами складывались на протяжении нескольких веков, и это были непростые отношения. На протяжении веков эта взаимосвязь находила отражение в классической русской литературе. На самом деле, я наткнулся на эту чрезвычайно интересную публикацию, когда хотел немного систематизировать свои воспоминания о том, что я читал в русской литературе о евреях. Я раньше много читал классиков и в целом помню, что они писали. Но это мое открытие превзошло все ожидания.

Евреи в русской литературе, часть 1

Еврей из царской России

Работа автора была колоссальной, нельзя отрицать наблюдательность, упорство и ум Заславского, но его видение дела – это видение еврея-революционера (который был автором этой статьи). Я думаю, что это забытое произведение Давида Заславского было забыто зря. И я думаю, что это можно читать по-разному, но попробуйте прочитать – с пониманием, с желанием того, чего мы когда-то желали друг другу в СССР: дружбы между народами. Будьте здоровы!

Еврейская летопись. Сборник 1, Петроград-Москва, 1923

«Первое впечатление еврея в русской литературе – комическое. Русские писатели не такие уж смешные люди, но они не могли сдержать улыбки, когда смотрели на еврейскую фигуру. Еврей, прежде всего, смешной. Его жесты, ее разговор, ее одежда, ее манеры – это весело.

Гоголь так описывает еврейский погром:

Евреи в русской литературе, часть 1

«Они схватили евреев и начали бросать их в волны.

Жалкий крик раздался со всех сторон, а суровые казаки только смеялись,

увидеть, как еврейские ноги в туфлях и чулках болтались в воздухе »(« Тарас Бульба»).

В отличие от других изображений той же истории, этот образ нисколько не грешит против исторической правды. Это вполне реалистичная картина, но не из летописи и не из воспоминаний современников Гоголь взял эту деталь: «казаки только посмеялись». Яркая фантазия автора подсказала ему шуточный сюжет. Скорее всего, возможно, даже суровые казаки засмеялись, увидев болтающиеся в воздухе ноги евреев. Но даже Гоголь с ними улыбается. Есть что-то смешное в евреях, даже когда они тонут, и это смешное, как необходимое свойство еврейского образа, Гоголь счел необходимым отметить. Они топили евреев и долго смеялись, как в шестнадцатом, так и в семнадцатом веках. Сам Гоголь называл это время «веком половинчатости».

Евреи в русской литературе, часть 1

А теперь вешают еврея в девятнадцатом веке, вешают русских солдат и смеются. И ты не можешь не смеяться, этот еврей такой комичный. Также либеральный и очень чуткий офицер, невольно улыбается. «Тогда я понял, почему солдаты смеялись над евреем, когда я бежал с Сарой с поля. Это было действительно забавно, несмотря на весь ужас его положения. Мучительное желание расстаться с жизнью, дочерью, семьей выражалось у несчастного еврея такими странными и некрасивыми движениями тела, криками, прыжками, что все мы невольно улыбались, пусть и жутко, жутко тревожащим нас »(Тургенев.« Еврей»).

Евреи в русской литературе, часть 1

Они улыбнулись и повесили трубку. Евреи вряд ли рассмеялись бы, если бы они присутствовали при этой ужасной, но вместе с тем нелепой казни, и маловероятно, чтобы еврейский писатель так ясно уловил комическую черту его предсмертных жестов. Но Гоголь и Тургенев в художественной литературе великие реалисты. Они ничего не придумали и не изобрели. Они действительно заметили и увидели забавную черту в еврейском образе, и даже в ужасном образе убийцы они не могли пропустить или скрыть эту необходимую им черту. Нет предвзятой вражды к евреям, нет сознательного антисемитизма. Напротив, при доброжелательном отношении к еврею русский (и русский писатель) не может не улыбнуться нелепой фигуре еврея.

Деревенские крестьяне избили проходящего еврея, избили его эффективно и спокойно, забили до смерти и забили до смерти, если бы не случайная помощь эксцентричного помещика Эртопчанова. Одна старушка-крестьянка объяснила ему: «… Я слышу, как наши мальчики бьют еврея.

Евреи в русской литературе, часть 1

Бедная еврейская семья в России, 1907 год

– Как еврей? Что за еврей?

– И Господь знает его, отец. В нашей стране появился своего рода еврей; и раскол его подвел – кто знает?..

– Как они бьют? Для чего?

«Не знаю, отец. Стало по делу. А как не бить? Ведь отец, он распял Христа!»

Нет острой ненависти и жажды мести, как у казаков, это не месть на шпиона. Здесь еврея бьют «наши мальчики», не теряя самоуспокоенности. После того, как чертофаны Нагайка разогнали толпу, «на Земле врата Кабака оказались маленьким, тонким, черноглазым существом в Нанковском кафтане, взлохмаченным и исследующим… Бледное лицо, открывшиеся глаза, рот… Что такое? это? Угасание ужаса или самой смерти?»

Изображение, очевидно, подействовало и на толпу. Били меня, наверное, смеясь, но теперь уже не смеялись. Они думали, что еврея убили.

«- Почему убили еврея? Прошу вас, азиаты-катехизаторы! – повторил Чертоп-Ханов.

Евреи в русской литературе, часть 1

Но тут лежащее на земле существо быстро вскочило на ноги и, побежав за Чертопчановым, судорожно ухватилось за край его седла.

В толпе разразился дружеский смех »(Тургенев.« Конец Чертопханова»).

Драматическая сцена закончилась фарсом. Еврей не был бы евреем, если бы в нем не проявилась комическая черта, и Тургенев не мог позволить себе потерять эту черту.

Первое впечатление о евреях в русской литературе – шуточное. Русские писатели не такие уж смеющиеся люди, но они не могли не улыбнуться, глядя на еврейскую фигуру.

Читайте также:  Разоблачаем самые популярные мифы о гравитации

Евреи в русской литературе, часть 1

Еврей, прежде всего, смешон. Его жесты, его разговор, его одежда, его манеры забавны. Достоевский не слишком склонен был смеяться, а его сокамерники в «Доме мертвых» смеются редко, но первое же появление Исая Фомича вызвало хохот смеха. Достоевский неоднократно подчеркивал, что заключенные хорошо относились к Исаю Фомичу, даже любили его по-своему, «издевались над ним», но не обижали. Однако «над ним смеялись абсолютно все без исключения».

Исай Фомич Достоевского – это прежде всего забавная фигура и даже единственная забавная фигура в «Доме мертвых». В Исай Фомиче все вызывает смех, а серьезный, грустный, задумчивый Достоевский не может без улыбки смотреть на еврея, который похож на «цыпленка», поет «веселую мелодию», делает «забавные жесты» во время молитвы и носит забавные украшения – «так казалось, что изо лба Исай Фомика вырывался забавный рог». Даже свирепый майор, начальник тюрьмы, «фыркнул от смеха», когда увидел в молитве Джесси Фомика.

Евреи в русской литературе, часть 1

Достоевский, как и все русские писатели, между прочим, неохотно и мало говорил о евреях. Но как только он после Исая Фомича вторично обратил внимание на еврея, снова возник комический образ «человечка .. в медном ахилловом шлеме».

“А-з, сотня-я а ты и здесь па-а-а?” – спрашивает веселый еврейский пожарный Свидрагайлов («Преступление и наказание»). А в «Бесах» маленький офицер Лямшин показывает свое еврейское происхождение только тем, что в нем есть какая-то комическая характеристика.

В опере Некрасова хор еврейских финансистов поет забавную «еврейскую мелодию», которая заканчивается словами:

Деньги товар хороший, –

Вас устраивает место жительства,

Где правительство не может этого получить

И живи как – тс а рр рр!

«Современная» поэзия».

Евреи в русской литературе, часть 1

Некрасов

Некрасовские евреи – капиталисты, конечно, жадные, жадные, жадные, но в то же время забавные. Этим они отличаются от хищников другой веры и другого языка. Поэт не издевается над Зацепиным, как с Беркой, выгодно купившим «болота за семьдесят семь десятин».

Салтыков показывает целую коллекцию комических евреев, богатых подрядчиков, налоговиков, ростовщиков. Все они говорят с забавным акцентом, у всех забавное поведение.

«О короле! Я зертвую двух царей для казды-воина! Верой! ” – крестьянин с патриотической радостью провозглашает «крест евреев» («Трудный год»). Лазарь Давыдыч Ошмянский, «образованный еврей», не имеет ни малейшего креста, одет по-европейски и «почти правильно» говорит по-русски, хотя произносит «ишто» вместо «что» вместо «откуда» – «нет места», а вместо «делать» – «производить». Здесь бросается в глаза следующая характеристика: «когда он был разочарован, он присел, а когда он торжествовал, он начал махать руками» («Современная идиллия»).

Евреи в русской литературе, часть 1

Салтыков-Щедрин

Салтыков был прогрессивным писателем. Он отмечал комические черты евреев, но в то же время высмеивал злых и остроумных иудофобов. Поэтому он не просто потешался над евреями, пусть и добродушными, но пытался объяснить, почему еврей так смешен с русским. Он видел причину во внешнем – нелепом – облике еврея. «Самый респектабельный еврей по своей внешности похож на подростка, который запутался в отцовских штанах… Забавный ламбсердак, боком нелепый, торопливый заяц, который не дает еврею ни минуты посидеть на месте – так что нужно больше? Еврей не ходит, как люди, и говорит не так, как люди, и выглядит не так, как люди… И как смешное и даже мерзкое заикание: «Что, еврей, ты губу трете?» – «Дурак шашу!» » («Незаконченные разговоры»).

Евреи в русской литературе, часть 1

Глеб Успенский по-другому объяснил забавные черты еврея, но он тоже видел и замечал эти черты. «Для нас, русских, – писал он, – эта фигура еврея и смешна, и жалка, всегда чем-то встревожена, всегда ищет копейки, чтобы попотеть… Ай-вай-вай! И как это смешно для« наших » брат «этот« ай-вай »по-взрослому с бородой!» («Резня»). Сам Успенский пытался в своих рассказах изобразить бедных евреев, совсем не смешных, злобных тружеников, а какими бледными, бесцветными они выглядят, выдумал этих честных и не смешных евреев среди ярких живых героев улицы Растеряева – Мишанека, Иванова Ермолаевича…

Молодой Чехов просто и наивно отражал в своих рассказах все, что видел и как видел. Прогрессивное направление было ему чуждо, как антисемитское. В евреях он отмечал, прежде всего, комические черты, и почти все евреи в его рассказах смешны. У провизора Черномордика «кислая мордашка с ослиной челюстью».

Евреи в русской литературе, часть 1

А.П. Чехов

Дантист Финкель говорит: «Я не советую вам это понимать… Этот зуб не принесет вам пользы». Маленький, темноволосый фармацевт с кудрявой головой «с таким серьезным и умным лицом, что было даже страшно», – говорит: «Сам факт того, что вы нездоровы… У каждой собаки, у каждой кошки есть покой». Моисей Моисеич «сначала замер от прилива чувств, потом всплеснул руками и застонал». Итак, он выразил свою радость, а затем, таким же забавным способом, «он все нагибался, поднимал руки, пожимая руки». Его ивритская речь была сплошным «гал-гал-гал», а жена отвечала ему тонким индюшачьим голосом и говорила что-то вроде «ту-ту-ту» («Степь»).

Записи Чехова о евреях носят шуточный характер. «Фамилия еврея: Шапка», «Розалия Осиповна Аромат», «Еврей Перчик», «Мадам Гнусик», «Еврей Цыпчик».

От Пушкина и почти до наших дней русская литература на иврите увидела, прежде всего, свой внешний вид, и в этом аспекте, прежде всего, отметила комические черты. Русская литература всегда относилась к евреям с насмешкой, иногда добродушно, иногда с холодностью и жестокостью, часто грубо. Если не считать антисемитской фантастики низкого уровня, все рассказы Лескова о евреях представляют собой серию грубых военных шуток.

Евреи в русской литературе, часть 1

Для Пушкина еврей и шпион – синонимы. В 1827 году на станции Боровичи – Луга Пушкин встретил группу заключенных; среди них был Кюхельбекер, его школьный друг, позже декабрист. Пушкин его не узнал. «… Высокий, бледный, худой молодой человек, с черной бородой, с фризовым плащом и с виду истинный еврей, – и я принял его за еврея, и неразлучные понятия еврей и шпион имеют произвел на меня обычный эффект; Я отвернулся от них… »В стихотворении« Черный платок »еврей предстает как шпион и предатель, и, конечно же, он« презренный еврей».

Читайте также:  Самый пожилой участник Великой Отечественной войны

Постучал в меня

презренный еврей.

«Друзья пируют на тебе (прошептали;

Ваша гречанка предала вас».

И этот донос на предателя “он произвел

нормальное действие»:

«Я отдал ему золото и проклял его».

Однако понятия еврей и шпион неразделимы не только для Пушкина. Это общая идея для русской литературы первых десятилетий XIX века. Лермонтов был несравненно терпимее пушкинских евреев. Но когда ему нужно было рассказать биографию еврейской Тирзы («Сашки»), на месте происшествия появился еврейский шпион.

Евреи в русской литературе, часть 1

Когда Суворов осадил Прагу,

Его отец был нашим шпионом;

И однажды, пока он украдкой шел

В польской форме вместе

на валах,

Неловкий удар попал ему в лоб.

И многие, вздохнув, говорили:

“Жалкий,

Несчастный еврей – он умер

не под палку».

Достойно пополняет этот сборник шпион Тургенева Гиршеля («Еврей»). Этот Гиршель был немецким евреем и в 1813 году, когда русские войска пересекли Европу, он был фактором, поставщиком всех товаров, в том числе жизненного, для русской армии.

Евреи в русской литературе, часть 1

И.С. Тургенев

Неслучайно первое знакомство русской литературы с настоящими евреями началось со шпионов. Нет никаких оснований обвинять русскую литературу в предвзятой неприязни к евреям, слепой расовой ненависти. Русская, точнее – великая русская интеллигенция, дворянская, землевладельческого происхождения, евреев не знала, не видела и не могла видеть, потому что в то время евреев в России почти не было. Отдельные евреи могли лишь случайно привлечь внимание знатного писателя. Русская интеллигенция судила евреев на основании мимолетных впечатлений и западноевропейской литературы.

Но грамотные евреи не были теми, кто смиренно кланялся помещику и предлагал свой товар. Первое прямое знакомство с евреями было произведено русскими офицерами в эпоху наполеоновских войн и походов по Европе. Русская армия в Польше, Австрии, Восточной Пруссии видела евреев только в виде факторов, не брезговавших никакими товарами и шпионами. Легенда о всеобщем еврейском шпионаже имеет давнюю историческую традицию. Еврейский шпион был необходимым аксессуаром для военных историй и анекдотов; оттуда он перешел к литературе.

Евреи в русской литературе, часть 1

С понятием еврея Пушкин связывал представление о чем-то омерзительном, грязном, подлом. Еврей Соломон в «Скупом рыцаре» внушает отвращение своей мелкой находчивостью и трусостью. Он жадный, скупой, как ростовщик. Но не в нем поэт воплотил демоническую страсть к деньгам как источнику силы. Скупой рыцарь дрожит над золотом, как подлинный традиционный «еврей» всей мировой литературы. Какой мелкий ростовщик Соломон по сравнению с ним! Но Пушкин не выбрал бы евреем своим героем. Страсть к золоту не вызовет драматической коллизии в душе еврея. Старый барон – фигура трагическая, Соломон – просто «презренный еврей».

Еврей появляется у Пушкина в самых позорных и унизительных сочетаниях. В шабаш ведьм приснился пьяный гусар,

Евреи в русской литературе, часть 1

. пой, играй,

свистеть, и в мерзкой игре

Еврей увенчан лягушкой.

“Гусарский»

В «Песнях западных славян» еврей дает Стамати следующий совет:

. иди на кладбище,

Найди жабу под камнями,

И возьми меня сюда в горшке…

Еврей жабу поливает водой,

Зовут жабу Иваном…

«Федор и Елена»

Когда обиженный муж Федор вернулся, он

… Стамати зарезан,

И он убил еврея, как собаку…

Евреи в русской литературе, часть 1

И как «собака» благородный рыцарь Альберт собирается повесить еврея Соломона. В живом и современном иудаизме Пушкин не видел людей. Еврей не был личностью, и было бы смешно говорить о его достоинстве, внутренней жизни, духовных интересах. На юге России, в Одессе, в Кишиневе, Пушкин видел евреев; взгляд поэта с равнодушием и непринужденностью пробегал по лицам евреев, и у него остались только внешние впечатления.

«Позавчера мы похоронили местного митрополита, – писал Пушкин в своем кишиневском дневнике, – на протяжении всей церемонии евреи мне нравились больше: они заполнили узкие улочки, забрались на крыши и образовали там живописные группы. На их лицах было написано безразличие; при этом – ни единой улыбки, ни единого нескромного движения! Они боятся христиан и поэтому в сто раз набожнее».

Евреи в русской литературе, часть 1

Между евреями и русским образованным обществом начала XIX века не было ничего общего, не было соединительных нитей. Два мира, явно противоположных друг другу. Другие народы – цыгане, черкесы – так же привлекали своей свободой, свободолюбием. Евреи оставались по большей части для русской литературы за пределами человечества, полудикие племенем, способным выявлять в толпе шпионов, ростовщиков, торговцев человеческими благами. На Западе в то время образованное общество читалось как «Натан Мудрый», а имя философа Мендельсона было широко известно.

Однако для еврейской красоты русская литература сделала исключение. Пушкин с отвращением отвернулся от еврея, но посвятил Ребекке шутливо-нежные стихи:

“Христос воскрес!

моя Ребекка…»

Лермонтов воспел красоту Тирзы. В одной из баллад прекрасная Сара становится жертвой любви к русскому языку («Где она такая подвижная, юная еврейка?»). В «Испанцах» красавица Наоми заставляет Фернандо забыть, что она еврейка… Сара, дочь шпиона Тургенева, Хиршеля, имеет «восточный профиль», но «красота поразила» влюбленного офицера. Некоторые из этих еврейских красавиц, кажется, искупают профессиональные неудачи традиционного еврея.

Евреи в русской литературе, часть 1

Но кроме этих евреев, живущих и знакомых, были и другие евреи. Об этом говорит современная западноевропейская литература, а Библия говорит еще более многозначительно. В этих других евреях именно их унижение, их вековые страдания, их глубокое отчуждение от христианского мира были источником невольной симпатии к ним. Евреи были отвергнутым народом; и глаза писателя и поэта с интересом задержались на них, которые сами из чувства социального протеста отвергли свое современное общество. Эти чувства были знакомы и издревле связаны с русской литературой. Байрон и Лессинг оказали на нее сильное влияние.

Пушкин, столь враждебный иудаизму, развивал и другие мотивы, вдохновленные извне. Он задумал «рассказ», содержание которого угадывается с самого начала:

В еврейской избе стоит лампа

Сжечь в углу;

Старик перед лампой

Чтение Библии…

… Над пустой колыбелью

Молодая еврейская женщина плачет.

В другом углу голова

Падший, молодой еврей

Глубоко погружен в раздумья…

… Старик, закрыл священную книгу,

Закрытые медные защелки…

«Начало истории»

Евреи в русской литературе, часть 1

Эта еврейская семья не похожа на шпионов, но совсем не похожа на евреев пушкинских времен. Это был составной образ, и, возможно, потому, что он не был вызван непосредственным чувством и воображением поэта, Пушкин бросил начатую им историю на фрагмент. Он просил тепла к иудаизму; ее там не было. И столь же заброшенным было другое начало стихотворения, где мелькал образ мятежного Израиля, очаровавшего Пушкина.

Читайте также:  Удивительные факты

Когда господин ассирийский

Он казнил народы казни,

И Олоферн всю азиатскую землю

Он выиграл свою правую руку,

Высокий с терпеливым смирением

И твердо верой в силу Б-га,

Перед гордым сатрапом

Израиль не поклонился.

“Джудитта»

Евреи в русской литературе, часть 1

Джудит

Однако эти мотивы случайны у Пушкина и необычны для его поэтического творчества. Тайна и загадка иудаизма, волновавшие и увлекавшие мировую поэзию, не оставляли Пушкина равнодушным. В еврейском Соломоне «Скупого рыцаря» внешность передана превосходно; уклончивость, трусость и жадность отразились на интонации и структуре речи. Пушкин также показал присущий ему дар художественного перевоплощения. Но – мы уже говорили об этом – его Соломон поверхностен и незначителен.

Отношение Лермонтова к иудаизму несравненно глубже и серьезнее. Образ бездомного, преследуемого, отвергнутого, сохранявшего при этом часть своей страсти и внутренней силы, был близок душе поэта. «Испанцы» были написаны им в юности. Поэтому с ранних лет он обладал изображениями угнетенных евреев, страдающих за веру. Благородные монологи Моисея о человеческом достоинстве еврея дисциплинированно заимствованы у Лессинга; однако на этих изображениях были переданы идеи Лермонтова о евреях. Он отдал должное своему времени. У него есть еврейский шпион и грязная еврейская красавица, созданная для любовных утех. Но помимо шпиона у него есть еще и невероятный еврей-раввин-вор –

Евреи в русской литературе, часть 1

. слуга Аарона,

Фанатик древнего закона.

Характеристика этого вора раскрывает причину непроизвольного тяготения Лермонтова к иудаизму. Этот «слуга Аарона» [признается]:

Я, как и я, изгнанник, стал бедным.

Пока искал счастья в мире…

Странник облачный…

“Преступник»

В те романтические времена титул вора в литературе считался почетным. Шиллер вырастил благородных воров, грабивших богатых не для грабежа, а во имя социального протеста, Пушкин не посмел бы представить еврея на равных с бандой Дубровского. В творчестве Лермонтова еврей почти равноправен с цыганами и черкесами. Любопытно, что в оригинальной версии «Демона» понимали не грузины, а евреи. В записных книжках Лермонтова есть такая запись:

«Демон». Сюжет. Во время плена евреев в Вавилоне (из Библии). Еврей. Ее отец слеп. Он впервые видит ее спящей. Потом она поет отцу о старине и близости ангел – как первый. Еврей возвращается на родину. Его могила остается в чужой стране».

Евреи в русской литературе, часть 1

Прекрасные «еврейские мелодии» Лермонтова хорошо известны. Они вдохновлены Байроном. Но это не имитация студента на манер «испанцев». Желание Лермонтова, вечного изгнания в этом мире, говорит с оплакиванием потерянной Родины.

Плачьте, плачьте, народ Израиля!

Вы потеряли свою звезду:

Он больше не поднимется.

И будет тьма на земле земли.

По крайней мере, о логове,

Кто потерял с ней все;

Без мыслей, без чувств, среди долин

Он искал тень своих следов!

Евреи в русской литературе, часть 1

Но что общего у этого еврейского народа, который оплакивает «пустыню Солим», томился в чужой стране, когда-то восставший, который не кланяется гордо, с «презренными евреями», со шпионами, ростовщиками, торговцами человеческим имуществом? ? Как будто ничего общего, как полный разрыв. Идеальный образ в прошлом, жалкое ничтожество в настоящем. У современного еврея нет ни истории, ни права заниматься историей и литературой. Невероятной, абсурдной может показаться современнику Пушкина и Лермонтова идея о том, что евреи не только войдут в русскую историю, но и сыграют в ней значительную роль, и что вопрос о связи древней и современной еврейской истории в русской литературе будет возникают…

Выводы

На этом мы временно остановим эссе Заславского о евреях в русской литературе. Отметим, что в этот ранний период русской литературы из большинства произведений формируется довольно однородный портрет еврея, как это видели авторы и, вероятно, большинство россиян. Во-первых, он забавный человек. Это уже хорошо. Конечно, не зря Заславский видит, что эта насмешка проистекает из презрения, которое русские испытывали к евреям. Но в то же время хочу отметить, что юмористический образ, с которым мы столкнулись, также выдает присущее русским в целом доброе и мягкое отношение к евреям. Действительно, над врагами и злодеями никто никогда не смеялся от души. Скорее, этот русский смех выдавал полное незнание русским человеком жизни маленького еврейского человечка. Но не гнев.

Евреи в русской литературе, часть 1

Картина Моисея Маймона «Возвращение домой» (1906). Еврейский солдат находит свою семью убитой в результате погрома.

Во-вторых, мы сталкиваемся с образом очень бедного человека, практически обедневшего в целом. Это удивит многих читателей, но действительно отражает реальность: еврейский народ был одним из беднейших народов России. Но, как мы увидим из литературного образа еврея в следующем поколении русских авторов, этот образ бедного еврея, как и ситуация с еврейской бедностью, радикально изменится к концу XIX века. И если для писателей начала девятнадцатого века еврей – это бедняк, нищий, над которым смеются даже крестьяне, то в глазах писателя конца девятнадцатого века еврей – самый богатый банкир, который роскошно приведен к присяге и уже вступая в высшее общество. В последующих публикациях мы еще раз поговорим об этой эволюции еврейского имиджа и портфолио.

Евреи в русской литературе, часть 1

В-третьих, из обобщенного литературного образа формируется портрет еврея как человека очень жадного, готового за копейки на все. Этот образ вернет (справедливо или нет) образ богатого еврея, который созреет в России только к концу XIX века.

В целом литературные образы евреев в XIX веке, особенно в первой половине, в основном говорят об огромном информационном и культурном разрыве, существовавшем между русскими и евреями. Поэтому неудивительно, что реваншистские настроения стали одними из главных в революции 1917 г. Но об этом мы поговорим позже.

Нина Кузнецова
Главный редактор , youtesla.ru
Более 30 лет я занимаюсь наукой и технологиями. Товарищи советовали мне делиться самым интересным на просторах интернета. Изучение нового и неопознанного это моя жизнь, узнавайте самое интересное со мной.
Оцените статью
YouTesla.ru
Добавить комментарий