Фашист, он хоть и резво бежал, но не только добро побросал

Фашист, хоть и бежал в хорошем темпе, но не только хорошо бросал

Эскадрилья не особо заботилась о нашей задержке: трал пришел позже – и ничего страшного. Кроме того, полк получил приказ о боевой готовности No. 1. Это означает, что вот-вот начнется наше долгожданное наступление на побережье Черного моря.

Это было еще свежо в моей памяти: ровно год назад, в те же самые сентябрьские дни, врезавшись в трещину в аэропорту Гайдук, мы, скрипя зубами, наблюдали, как немецкие ганки направляются в сторону города. Они захватили Новороссийск, но дальше не пошли, крайний южный фланг всего советско-германского фронта тогда упирался в море за цементным заводом «Октябрьский» и оставался там до сих пор. Пора, нам пора и здесь двигаться вперед!

Обстановка в районе Новороссийска была доведена до сведения командиров экипажей и, конечно же, большая часть ее сразу же распространилась через «матросскую почту» – от одного к другому. Внутри города и порта, согласно данным разведки, у немцев было более пятисот различных оборонительных сооружений, на всех пирсах и волнорезах были установлены пушки, прикрывавшие залив многослойным огнем, вход в порт был заблокирован заграждением и подорван…

В ночь на 10 сентября, ближе всего к утру, штаб дивизии приказал на рассвете поднять в воздух все имеющиеся силы и вызвать технический персонал вперед к самолету. Ночь тлела медленно, как сверток в рукаве (это был единственный способ курить). Когда небо начало заметно светлеть на черной массе горы, прикрывавшей наш аэропорт с северо-востока, на стоянке появились и летчики. Все были охвачены нетерпеливым ожиданием грядущего дня и чего-то необычайно значимого. Это предчувствие не давало уснуть даже самым отчаянным любителям «исправить время», умевшим удобно устроиться в любой ситуации: солдат спал – шла служба…

Рассвет еще не наступил, но новость уже распространилась:

– Наш десант в Новороссийске… Они торпедами попали в молы и ворвались в порт… Мы приземлились прямо в доках…

Так оно и было, хотя поначалу это казалось невероятным: высадка сформированной здесь, в Геленджике морской пехоты была доставлена ​​за ночь прямо через Цемесскую бухту и неожиданно для противника в 3 часа ночи обрушилась на порт своим «недоступным» как считали нацисты, заграждения.

В этой смелой операции принимали участие как боевые корабли, так и вспомогательные корабли. Поэтому и спешили туапсинские кошельковые сейнеры из Геленджика!

Фашист, хоть и бежал в хорошем темпе, но не только хорошо бросал

Эскадрильи вылетели на поддержку десанта, который развернул тяжелые уличные бои. В это же время сухопутные войска начали штурм Новороссийска, наступая с Приморского шоссе, а через залив – со стороны Малой Земли. Чтобы прорвать оборону противника, везде требовалась помощь авиации. А когда они вернулись, экипажи сразу получили новые задачи: подавить вражеские батареи на том или ином участке боя, вывести гитлеровцев из фортов и бункеров, из закопанных в землю танков, из домов, превратившихся в силы обороны.

Читайте также:  В России появится своя многоразовая ракета

А еще – сбрасывать боеприпасы, гранаты, еду десантникам, для надежности только с низколетящего полета. За отъездом последовал отъезд. Просто чтобы успеть проверить двигатели, осмотреть оружие, подвесить бомбы и “э-э-э”, заправить бензобаки, сложить боеприпасы полностью. И все это – сразу…

Штурм Новороссийска длился пять дней. Каждый день проходил в таком ритме. Даже ночью на аэродроме напряжение почти не спадало: ремонтировали выбоины, приводили в порядок самолеты, готовились к новому утру; не было времени перевести дух.

– Вы ужинали сегодня? – Командир эскадрильи Г.К. Бусыгин поинтересовался после очередного полета о механике и обо мне. Вероятно, они оба смотрели на один и тот же вопрос.

Мы смущенно переглянулись: – Может, вчера…

Капитан приказал немедленно доставить на стоянку хоть часть еды. Этот безрассудный темп боев напомнил ту ночь в Гайдуке год назад, когда нужно было любой ценой задержать прорыв гитлеровских танков в ущелье. Ритм, может быть, и похож, но суть происходящего совершенно в другом: мы выпускаем не «утят», которые только по большой необходимости должны были считаться боевой техникой, а настоящие штурмовики, и преимущество в воздух уже отдыхал на нашей стороне и, что более важно, мы сами продвигаемся. Как бы это ни было сложно, это совсем другое дело: самому убедиться, как решается судьба войны!

К утру 16 сентября весь район Новороссийска был очищен от врага – может быть, правда, что все основные события происходят утром? О том, какую роль штурмовики сыграли в освобождении первого южного города, теперь лучше всего судить по тому факту, что наша авиадивизия в честь этого получила название «Новороссийск», а спустя много-много лет после победы в городе -2 был поднят на пьедестал; памятник стал одним из символов Новороссийска.

Войска продолжали теснить гитлеровцев – в Тамани, Керченском проливе авиация флота нанесла боевые удары на западе: по живой силе и технике отступающего противника, его штабу и плавсредствам в Тамани, Темрюке, Сенной. Спустя несколько дней – даже с помощью десантно-штурмовой поддержки штурмовиков – противник был вытеснен из Анапы. Сразу же полк получил приказ: перебраться в свой аэродром, тот самый, который мы недавно бомбили и где я был зацеплен шрапнелью на цель. Впереди был Крым.

Читайте также:  Военные часы советского часпрома

Взлетая из Геленджика, который сразу же остался в тылу, мы взяли курс на Анапу. Но не по прямой, по морю, а для того, чтобы сначала посмотреть на Новороссийск. Возможно, это было не просто желание увидеть, кем он стал, а нечто большее: духовная потребность прикоснуться к реальности победы. Первая крупная победа на берегу Черного моря!

«Илы» низко летели над гаванью с ее обломками причалов, с мачтами затонувших кораблей, печально торчащими из воды, как надгробные кресты, опоясывая всю территорию, прилегающую к заливу, и перед ними открывалась панорама вымершего города нам – такими, наверное, покажутся раскопанные археологами свои поселения далеких веков. Солнце светило и, казалось, усиливало разрушения: сверху промелькнуло внутреннее убранство дома, сохранившего лишь колодец стен, затем остовы вагонов на станции, затем падающие столбы с лозами разорванных проводов. Нечто подобное произошло недавно в Туапсе, но тогда был вечер, темнота скрыла детали, а здесь они оказались очень яркими, хорошо различимыми с невысокой высоты. В то же время полное отсутствие людей особенно усилило картину смертельной разрухи.

Трое из нас втиснулись в заднюю кабину штурмовика, и нам также пришлось загружать некоторые объекты в аэропорту, так что там было очень тесно, и нам приходилось смотреть на него по очереди, каждый со своим «кусочком». Но впечатления и реакции были общими. Смотрели – молчали, а когда улетали, вспыхивали чувства.

– Город полностью разрушен. Это все черное…

– Неужели вся наша земля, что еще находится под врагом, такая разруха?

– А сколько всего этого нужно будет поднять, какие силы нужны!..

Самолеты приземлялись, а под нами был аэропорт Анапы. На суше это казалось больше, чем с воздуха. Тогда во время налета большое поле, отделившееся от моря, отодвинулось, немного опускаясь, к окраинам городских домов. Первыми, кто встретил нас, как только штурмовик выехал на место, пригодное для стоянки, были инженеры; они использовали длинные зонды, миноискатели, как грабли.

– Внимание! – сказал усатый сержант, подходя и поучительно поднимая палец. Поле уже расчищено, скоро придется все прочесывать. Тогда иди домой.

– Удалось поставить мины?

– Обычная процедура, считайте, на мою не успела. Это то, что вы ремонтируете, это еще не исследовано. И все зарисовали – консервы или какую-то коробку, а то вроде толстого карандаша. Но дело тонкое: взять в руки, прыгнуть, взорваться. Готово! .. Двое уже взорвались, один ваш, болит сразу, летчики. Поэтому я говорю: будь осторожен.

Читайте также:  Подборка интересных фактов № 299

Совет оказался полезным, мы передали его другим. За «дарами» никто не нагибался, на них не наступал – наоборот, если видели что-то подозрительное, то избегали этого и потерь от этих хитрых мин-ловушек больше не было. И вскоре инженеры завершили свою работу, и можно было устроиться на новое место.

Посмотрели ближайшую землянку. Возле дивана, аккуратно сделанного из разобранных коробок, лежали тряпки, письма, вырезки из газет. По одну сторону стола разбросана стопка журналов; он взял в руки одну – журавль-клин «Юнкерса», растянутый на всю страницу поверх толстого готического шрифта: «Блестящие победы», Люфт-Ваффе. Ладно, я потом не совсем забыл немецкий. Школа: эти громкие слова звучат здесь, в аэропорту, наспех оставленном противником, саркастически и вызывают общий смех Да, приятно видеть физические следы побега врага, подтверждающие, что этап войны пройден. Новороссийск, несомненно, был его «тупик» на нашем юге – так брошенный камень на мгновение замерзает в высоте, затем рушится; правда, «момент» оказался довольно долгим, но теперь силы Гитлера наверняка отброшены. Вот эти » блестящие победы »- пожелтевшие, как трупы, обрывки старых журналов…

– А почему ты здесь застрял, что тебе понравилось? – заглянул в громоздкую, широкую землянку Владимир Козлов, недавний дворник, ставший старшиной нашей эскадрильи. Хочешь, не хочешь, а нам, братья, придется строить новые приюты, наши. Много, оказывается, кстати, я здесь у лопаток нашла…

Что ж, строить, строить такое уже не в первый раз. Место они выбрали почти на краю высокого склона к морю, слегка заросшего голыми кустами, будто обмолоченными. Выход из землянки был отмечен прямо на запад. Там за сгустившимися на воде сумерками лежал Крым, нас ждал шум Севастополь – черноморская столица, теперь мысли полетели.

Нина Кузнецова
Главный редактор , youtesla.ru
Более 30 лет я занимаюсь наукой и технологиями. Товарищи советовали мне делиться самым интересным на просторах интернета. Изучение нового и неопознанного это моя жизнь, узнавайте самое интересное со мной.
Оцените статью
YouTesla.ru
Добавить комментарий