Королева Марго и король Филипп II Испанский

Королева Марго и король Филипп II Испанский

Так уж получилось, но в представлении многих людей дочь Генриха II Французского и Екатерины Медичи Маргарита де Валуа (знаменитая королева Марго) предстает в довольно романтическом образе. Поэтесса, музыкант, возлюбленная многих мужчин, большую часть из которых любовь к ней довела до гибели, несчастная покинутая мужем королева…

Между тем, этот образ значительно поэтизирован и идеализирован, и во многом является мифом. Даже имя "Марго" при жизни королевы использовал лишь один единственный человек — старший брат Маргариты король Карл IX. Да и как это имя могло использовать в отношении дочери и сестры королей, если в те времена считалось простонародным?

Да и представления о государственной мудрости Маргариты также являются сильным преувеличением. Когда многие писатели ссылаются на произнесенные ею речи, к примеру, перед польскими послами или в защиту мужа Генриха Наваррского, то забывают, что Маргарита хорошо справлялась с ситуациями, когда перед ней ставили конкретные задачи. Когда же она начинала действовать по собственному почину, результат был гораздо хуже, а временами просто провальным.

Беда Маргариты заключалась в том, что она никогда не умела вовремя остановиться. Открыто насмехаясь над братом-королем (Генрихом III), подзуживая другого брата Франсуа Анжуйского продолжать войну в Нидерландах, которую хотел остановить Генрих, Маргарита потом изумлялась и жаловалась, почему король преследует ее. Действительно, с чего?

Одним из примеров авантюр Маргариты, имевших далеко идущие последствия, стал ажанский мятеж королевы.

Дело в том, что в 1584 году умер младший брат Маргариты — Франсуа, единственный наследник престола со стороны Валуа. Детей у Генриха не было и никто уже не верил, что они появятся, так что наследником короля Франции стал супруг Маргариты король Наваррский. Теперь он был не только королем Наварры, но и французским дофином, а Маргарита, соответственно, дофиной. Далеко не все признавали подобного нследника, ведь Генрих был протестантом, но, казалось бы, для Маргариты ситуация была выигрышной — впереди была корона Франции.

Королева Марго и король Филипп II Испанский

Вот только Маргарита рассорилась и с братом, и с мужем. Ее мать Екатерина Медичи мечтала расторгнуть ее брак и выдать за Генриха Наваррского свою любимую внучку Кристину. Испуганная Маргарита бежала в свой город Ажан (она носила титул графини Ажанской) и подняла знамя мятежа, объявив себя сторонницей Католической Лиги.

Королева Марго и король Филипп II Испанский

Как правительница и мятежница она оказалась совершенно бездарной. Сначала жители Ажана встретили госпожу с восторгом. Но с приездом Маргариты в городе воцарился хаос, люди Маргариты открыто бесчинствовали, а королева-графиня либо не понимала этого, либо не умела остановить безобразное поведение придворных. Да и сама она так много требовала от горожан, что они взбунтовались.

Читайте также:  Последняя музыка: как Бах и Моцарт простились с этим миром

Маргарите пришлось бежать. Ее преследовали войска брата. Она терпела поражения и в конце концов была заточена братом в овернской крепости Юссон. Там она и провела следующие 19 лет, хотя и не как узница, а как госпожа крепости.

Спросите, а причем тут Филипп Испанский? А при том, что в своей ненависти к брату Маргарита дошла до того, что заключила союз с его врагом — королем Испании, тем самым человеком, который постоянно финансировал Католическую Лигу, поддерживая распри во Франции.

Королева Марго и король Филипп II Испанский

Известно, что Маргарита поддерживала активную переписку со многими людьми, но до нас дошло очень мало ее писем. Письмо к Филиппу Испанскому дошло одно. Но из него понятно, что Маргарита уже давно переписывалась с Филиппом. В письме она жаловалась на предательство одного из придворных, графа де Дюра, который похитил ее средства и кроме того шифры, необходимые для переписки. Оцените, как обращается дочь, сестра и жена королей к иностранному государю:

Видя, что его замысел раскрыт, он бежал, захватив с собой шифры и ключи к документам, выданные ему во время его поездки, чтобы писать Вам. Это ввергло меня в крайнее огорчение, не столько из-за опасения, что Дюра передаст их за вознаграждение (что и произошло) королю моему брату, зная о желании последнего преследовать меня, сколько из-за слухов о моей пострадавшей репутации, представляющих меня неблагодарной и преданной Вашей службе только на словах.

Королева Наварры, дофина Франции уверяет, что собирается служить испанскому королю. Но на этом она не остановилась. Расписывая свои злоключения, жалуясь на брата и еретиков, Маргарита вновь и вновь просит денег. И, между прочим, не просто так. По ходу дела она еще признает права Филиппа на корону Наварры, называя своего супруга не королем, а принцем Беарнским:

король мой брат желает моей гибели единственно с целью вновь женить принца Беарнского, дабы усилить родственные отношения в Германии, и укрепить его [Генриха Наваррского] позиции, открывая ему путь к короне Франции, — то, чему [женитьбе и обретению права наследования] господа Гизы не в силах будут помешать и что не смогут оспорить и иные католики

И передает Филиппу сведения о переговорах брата и мужа.

Зная о том, что Вы, господин мой брат, являетесь настоящим покровителем католической партии, которой он всецело предан, и что переговоры особой важности, каковые он вел по поручению короля моего брата, показались Вам весьма опасными, [Канийак] попросил меня отправить Вам его отчеты (mesmoires), — то, что я посчитала необходимым сделать не столько с целью расстроить замыслы и махинации [короля Франции], заключившего мир с еретиками, но скорее ради того, чтобы найти причину разжечь и продолжить войну. Я считаю своим долгом держать Вас в курсе событий, и представить это дело на Ваше мудрое и осторожное усмотрение (не только в силу моей преданности, которую я к Вам питаю, и в виду больших несправедливостей и оскорблений, полученных от короля моего брата, но также из-за страха перед увеличением еретического движения, ибо я опасаюсь за судьбу всей католической религии, равно как и за свою собственную).

Для этой цели я выбрала господина епископа Комменжа, которому поручила осуществить это предприятие, поскольку он обладает редкими качествами ревностного защитника святой веры и Божьего дела, и будет следовать только тому, что ему приказано; к тому же его епархия соседствует с Вашей границей. Все это позволит сохранить дела в большем секрете, с чем не смог справиться господин де Дюра.

Я не торопилась с настоящим письмом, так как война продолжилась; но, видя, что победа, которую еретики одержали над господином де Жуайезом, дает предлог королю моему брату заключить с ними мир, что является только частью его замысла сделать гугенотов такими сильными, чтобы они смогли потом заставить Папу и всех католиков согласиться на подписание мира на условиях, желаемых для них, и видя также, что предложения о названном мире уже представлены, а господа Гизы не столь сильны и вынуждены с ним согласиться, я решила, что не должна более ждать. Посему извещаю Вас, и прошу Вас верить, рассчитывая на Вашу волю поддержать меня, что я снова укрепила связи, обрела крепости и людей, чего у меня не было прежде, которые находятся в руках господина маркиза де Канийака, захватившего меня, человека благодарного и выполняющего мои приказания, который контролирует весь здешний край, бесчисленное число укрепленных мест.

В мемуаре, который я Вам посылаю, рассказывается обо всех делах более детально, а господин де Комменж остальное представит Вам устно. Я же прошу Вас, господин мой брат, верить, что никто на свете не властен надо мной, кроме Вас, и я буду счастлива, если смогу представить Вам достойное доказательство моей преданности и воли. В ожидании чего я прошу Бога, господин мой брат, даровать Вам полное благоденствие и совершенное утверждение Вашего превосходства.

Не удивительно, что король Генрих Третий говорил о Маргарите: "Чем дальше, тем больше я узнаю о том безобразии, что творит эта несчастная. Лучшее, что может сделать для нас Господь, это прибрать ее".

Читайте также:  Герцогине завидовали, но она не была счастлива

Но что интересно, в то самое время, когда Маргарита писала письмо Филиппу, выпрашивая деньги и предавая брата и мужа, она написала и льстивое письмо Генриху Третьему:

Я не могу найти таких слов, Монсеньор, способных выразить радость и удовольствие, которые я получила, услышав от Рупейре, как Вы меня почитаете. Для меня это — такая огромная честь и счастье, что все невзгоды, Фортуна и любые другие силы в мире не смогут поколебать моего обета (который будет Вам приятен, Монсеньор) покорнейше служить Вам и навеки посвятить себя [этой службе], с нижайшей мольбой забыть и простить мне то отчаяние, во многом вынудившее меня поступать [так] ради спасения моей жизни.

И поверьте, Монсеньор, поскольку я обрела это блаженство (которого я желаю не меньше, чем своего спасения), и Вам угодно продолжать оказывать мне честь Вашими добрыми милостями, то я надеюсь, что своей верной и скромной службой докажу Вам, Монсеньор, свою совершенную преданность, и если возможно заслужить хотя бы одно из столь великих благ, я постараюсь быть его достойной, так же как и всех остальных.

(И, чтобы не надоедать Вам, Монсеньор), я дала поручение Рупейре, который отправляется назад, рассказать Вам об этом, а я нижайше целую Ваши руки, прося Господа, Монсеньор, даровать Вам здоровье, очень долгую и счастливую жизнь.

Ваша нижайшая и покорнейшая служанка, сестра и подданная,

Маргарита

Что ж удивляться, что Маргарите не верили ни брат, ни король Филипп. Наверное, оба понимали, что верить ей — себе дороже.

© Юлия Р. Белова

Источник

Оцените статью
YouTesla.ru
Добавить комментарий