На пути к христианской философии

Напомню, что христианской философии не существует, по крайней мере, академически и официально. Как ни странно, христианство скорее действовало, руководствуясь всевозможными меняющимися мировыми философскими системами, куда бы они ни вели, а не в роли их реформатора и лидера. Я еще раз коснусь этого неприятного, но интересного образа, и в последующих публикациях мы приступим к созданию чего-то нового: христианской философии.

Продолжаю, по просьбе читателей, делиться фрагментами моих уроков христианской философии. Некоторым читателям этот материал может показаться трудным, поскольку мы обычно ассоциируем философию с какой-то абстрактной, сложной и бесполезной «наукой». Так оно и есть: мирские философии – это идолы, имплантированные в наше сознание. Истинная христианская философия помогает избавиться от этого.

Любой метафизический образ мира (а его создает философия), отраженный в нашем восприятии, развивает определенные типы мышления. Таким образом, античность подняла математику и геометрию на нужную высоту, что послужило основой для возникновения (в тот же период) логики не только как науки, но и как основного способа мышления.

К христианской философии

Пифагор

Средние века подняли знамя логики от дряхлых философов и возвысили его до вершины соборной мысли. Почему математика (линейная математика) и построенная на ней формальная логика завладели правами на мыслительные процессы древности и средневековья? Потому что эти эпохи характеризовались крайней дихотомией: все существующие понятия делились на земные, несовершенные, случайные и вечные, неизменные, субстанции, принадлежащие миру идей.

К христианской философии

Греки не хотели оперировать понятиями случайностей: аварии слишком изменчивы, слишком ненадежны, нестабильны, слишком случайны (отсюда и название – авария – авария). Они обнаруживают свое существование на земле – и позволяют им появляться. У них нет доступа к упорядоченному и стерильному миру идей, которым оперирует разум, поскольку он происходит из мира идей. Следовательно, разум может и должен работать с неизменными понятиями, то есть с субстанциями. Самый яркий пример такой работы ума – линейная математика. Два плюс два – четыре, а пять плюс пять – двадцать пять.

Линейная логика отличается от математики только тем, что вместо неизменных чисел она имеет дело с неизменными идеями. Конструкции, уравнения, операции – все осталось так же, как в математике. Математика и логика стали важнейшими дисциплинами. Никто не хочет сомневаться в их полезности, отмечу лишь их ограничения. Результат крайней абстракции, линейное мышление имеет дело со всем и ни с чем одновременно. На самом деле, сколько стоят два слона плюс четыре зубочистки? Я не могу ответить на этот вопрос.

Читайте также:  Формула Любви 2.0

К христианской философии

Линейное мышление возникло в результате искусственного разделения объектов на субстанцию ​​и случайность, поэтому часто оказывается недостижимым. Заявление о точности на самом деле является приблизительным: в конце концов, в мире не существует двух полностью идентичных людей, лошадей, яблок или других предметов и явлений, комбинация, которая могла бы удвоить результат. Поэтому использовать эти понятия можно только условно. Дуализм питал концепцию «реального» мира идей в отличие от материального мира, который, искусственно и гипотетически лишенный «идеи» или «души», кажется ущербным, хаотичным, декадентским, недостойным расчетов и предсказаний.

Однако жизнь постоянно исправляет этот искусственный идеализм линейного мышления. Вы помните, как Буратино решил проблему? Задача была простой, но Буратино предложил необычное решение. «Представьте, что у вас есть два яблока», – сказала ему Мальвина. И Буратино, этот предшественник динамического мышления, тут же поправил: «Но у меня нет двух яблок». «Но представьте себе», – настаивала Мальвина. Буратино просто пожал плечами и, видимо, представил себе пару сочных яблок. «А теперь представьте, – продолжила Мальвина, – что кто-то забрал у вас яблоко. Сколько яблок у вас осталось?» «Два», – не моргнув глазом ответил Буратино. «Ну, думает он, – уговорила его Мальвина, – все-таки яблоко тебе кто-то достал. Сколько у тебя осталось?» «Два. В конце концов, я не отдам за это свое яблоко». Разочарованная Мальвина вздохнула: «Ну, с математикой мы ничего не поделаем”.

К христианской философии

На самом деле с такой математикой (при всех ее несомненных достоинствах) не всегда все работает. Фактически, в самой первой проблеме, которую ставит Бог (он же ее решает), в истории творения ставятся совершенно другие принципы. «Мужчина соединится со своей женой, и они будут одной плотью». Либо Бог не знает математики, либо здесь он представляет другой образ мышления. Если бы Бог разделил Адама и его жену на субстанции и случайности и добавил бы субстанции, тогда он придумал бы номер два. Но он этого не делает. Для Него такого разделения нет: Адам и Ева – «плоть», а не абстрактные величины. Они «живые души”.

Читайте также:  Интересные и смешные факты. Часть 66

Следует отметить, что Адам плюс Ева – все мы. Их можно считать за одну или результат сложения исчислить миллиардами. Линейное греческое мышление закладывает здесь свое холодное оружие логики. Эта мысль верна только тогда, когда за числами ничего нет, и поэтому она бесплодна. Я не хочу преуменьшать его важность, я просто сомневаюсь в его исключительности.

К христианской философии

Русский философ Лев Шестов заметил: «Но один-единственный в математике всегда равен двум, но на самом деле бывает также, что он равен трем и нулю. Когда природа добавила Софрониского и акушерку Фанарета, результат не тот было два, но три и третий, Сократ, оказались намного больше, чем оба начальных члена вместе взятые…

Арифметика компетентна только в «идеальном» мире, подвластном человеку – возможно, главным образом только потому, что этот мир был создан самим человеком и, следовательно, подчиняется его создателю. В реальном мире иерархия другая… Есть законы в целом, – другие, может быть, там не всегда разрешено вмешиваться в законы, потому что монастырь принадлежит кому-то другому и они не хотят знать правила ниш там. «Лев Шестов, Сочинения (М .: Наука, 1993), 1:35.

Модернизм

Попытка обновить, залатать это мышление, вдохнуть в него новую жизнь пришла с формированием эпохи модернизма. Модернизм подчеркивает искусственную связь абстрактных принципов, рассчитанных греческой философией, с некоторыми земными концепциями с утилитарной целью. Но модернизм не смог реально соединить «субстанции» с «случайностями», то есть возродить величие этого мира. Это была всего лишь попытка распространить абстракцию на категории мира, который внезапно стал «реальным», причем единственно доступным человеческому опыту понимания.

К христианской философии

Искусство модернизма. Василий Васильевич Кандинский «Квадраты с концентрическими кругами”.

Модернизм хотел рассматривать объекты и явления в их динамике и соотношениях между ними. С этой целью, помимо формальной логики, был задействован еще один инструмент мысли греков: диалектика. Диалектика говорит о противоречиях. В то же время противоречия служат необходимым условием побуждения сознания к мысли. Греки рассматривают диалектику как отражение изменений, происходящих в мире с течением времени. Мы должны отдать дань уважения Платону, который в своих диалогах «Софист» и «Парменид» наделяет противоречиями высший мир идей, который, например, равен самому себе, а не равен, тождественен самому себе и переходит в своего «другого». “, один и несколько. Но для Платона этот подход, скорее всего, является инструментальным, позволяя человеческому разуму каким-то образом отражать высший мир.

Читайте также:  Магнитная буря охватит землю, предостерегают ученые

Модернизм прочно ассимилировал греческое наследие, приняв диалектику как инструмент и движущую силу. Кант, хотя и подчеркивал важность противоположных сил в физических и космогонических процессах, рассматривал диалектику как иллюзию, которой необходимо знать свое место. Гегель представил весь ход мира как порожденный отрицанием односторонних определений. Материалистическая диалектика предлагает своим главным тезисом противоречие. В учении о противоречиях раскрывается движущая сила и источник всех знаний и развития.

К христианской философии

Вначале мышление эпохи модернизма работало и даже привело к быстрому интеллектуальному развитию. Но со временем в этой схеме проявились все очевидные ограничения. Многое в науке бросает вызов расчету и пониманию, подчиняясь только концепции хаоса, которая непонятна и пугает человека. Броуновское движение, нелинейная математика, теория относительности – все это показало, что модернизм – это всего лишь неудавшийся неоплатонизм.

Однако на пороге двадцатого века модернизм разочаровался в себе и отказался идти дальше. Начали формироваться постмодернизм, который решал все проблемы с ответом: «Не знаю. Думайте сами. Постмодернизм осознал, что невозможно решить проблемы с помощью« приближения »(как умирающий модернизм.) Знаменитого». Эффект бабочки »наглядно проиллюстрировал это. Следовательно, необходимо выдвинуть на первый план концепции неопределенности и относительности. Но действительно ли все это относительно?

К христианской философии

В конце концов, это, говоря языком самого постмодернизма, все еще относительное и неопределенное. Более того, относительные результаты имеют серьезный недостаток: они вовсе не являются результатами. Однако сегодня об этом никто не спорит.

Что осталось? Что он думает, если хочет быть плодотворным? Я надеюсь поговорить об этом с вами, уважаемые читатели, в будущих публикациях.

Нина Кузнецова
Главный редактор , youtesla.ru
Более 30 лет я занимаюсь наукой и технологиями. Товарищи советовали мне делиться самым интересным на просторах интернета. Изучение нового и неопознанного это моя жизнь, узнавайте самое интересное со мной.
Оцените статью
YouTesla.ru
Добавить комментарий