Памяти отца

В память об отце

Сегодня, 15 мая 2022 года, в 10 утра, в возрасте 81 года, ушел из жизни мой отец, мой отец, Александр Григорьевич Жиганков, в лучший мир. С ним ушла целая эпоха нас — эпоха Строителей, — которую я хочу вспомнить сегодня.

Мои отец и мать родились в один день, 12 августа 1941 года, хотя и в разных уголках нашей тогда еще необъятной родины: мать под Никополем, на Украине, отец в Туле, Россия. Шёл второй месяц войны. Голод, разруха, отсутствие отцовства оседают…

После войны семья моей мамы, потерявшая мужчин на войне, покинет свои места и начнет долгий исход, свой долгий путь по дорогам послевоенной страны, который в конце концов приведет их в Ефремов, небольшой городок в Тульской области, где были найдены родственники. С тех пор мама не любит никуда ездить, особенно не любит вокзалы: жили на холодных станциях без отопления неделями, месяцами.

В пути к Ефремову произошло многое, расскажу только об одном эпизоде ​​этой поездки. Моя покойная бабушка, мамина мама, ездила в Ефремов с двумя дочерьми шести лет (мама Галя) и сестрой Раей, которая была на два года старше. На одном из этапов Рай с сыпным тифом доставили в детскую больницу. Когда через неделю за ней пришла мать, ей сказали, что ее дочь умерла. Мама попросила забрать тело, и ей сказали, что ее еще не похоронили и что она находится в бараке для умерших. Но туда нельзя, потому что у них брюшной тиф.

В память об отце

В тот барак ходила моя бабушка, тогда молодая женщина. Он долго рылся в трупах, пока не нашел свою дочь Рай, она была жива и дышала! Он вывел ее из казармы, нанял для последних наград карету с лошадью, и вместе с двумя живыми дочерьми они вернулись на вокзал. С тех пор моя мама тоже не любит больницы. А тетя Рая прожила еще семьдесят с лишним лет и на той неделе умерла…

Но я не пишу здесь о своей маме, милостью Божией, она до сих пор с нами. Но как все связано в этой жизни: ее начало и ее конец. Девушка Рая, моя тетя Рая, прожила долгую, хотя и очень тяжелую жизнь. Вот, недавно я написал здесь статью: Благослови женщину. Так можно о ней сказать. И вот, в пятницу ее похоронили. В воскресенье мой отец уехал.

Хорошо как? Как могут люди, прошедшие войну, еще детьми, прошедшие голод, разруху, а потом своими руками по кирпичику восстановившие свою страну, как они теперь все видят? Кто пел песни о мире во всем мире, о братстве народов? Куда идти? Куда идут такие русские, как мой отец, которые строили заводы и водохранилища на Украине? Кто, как и мой отец, служил в ГДР? Кто верил, что он отдаст огромную страну в хорошие руки детей? Понятно, куда, куда они идут.

В память об отце

Тетя Рая в последние дни жизни, еще в том же сквере на Первомайской. О жизни такой святой женщины надо снять фильмы и написать много книг.

Расскажу немного о своем отце, о простом, добром и трудолюбивом человеке, о таком человеке, чьими руками страна возродилась из пепла и стала великой, и была велика, пока существовали эти люди . Сделать Россию великой? Сделай это, вернись сначала к великому скромному человеку, который дал нам нашу страну, все в ней, и что мы потеряли. Ты можешь это сделать? Пустые лозунги не помогут.

Мой отец — сын беспризорника из Гришинского детского дома. Гриша не знал, кто ее родители; с тех пор, как он помнит себя ребенком, он жил на улице, бездомный ребенок. Гриша попал в ловушку в Москве в начале 1920-х вместе с другими беспризорниками, которые ночевали под мостами, подъездами и кладбищами. Таких детей после 1917 года было много: у кого-то родители “побиты” (простое такое слово) красными, кто-то погиб в Первую мировую, кто-то в Гражданскую, или от тифа, болезней… А детей продали папиросы, носил лохмотья, зимой многие замерзали, но больше голодали.

В память об отце

прошлый новый год, 2022, который мои родители праздновали вместе.

Потом наступила «чистка» и беспризорников из Москвы отправили в ближайшую Тулу, где открыли приют. Здесь мой дедушка вырос и получил образование плотника. И всю жизнь он был плотником, а если сложить все вместе, что он был плотником, то получится маленький городок.

Читайте также:  3 небанальных факта о Луне

В память об отце

Я пишу, потому что больше ничего не могу сделать, чтобы дать волю своим чувствам, выжить, увидеть, как повсюду царит жизнь; ведь даже наша фамилия «жиган» происходит от слова «зажигать» или «жизнь». “.Надо жизнь подарить, надо зажечь жизнь, зажечь радость, надежду, свечу, особенно когда вокруг так темно. Такую фамилию дали деду в тульском приюте – мальчику, когда он попался, звали просто Гриша Жиган, так добавили окончание, оказалось Жиганков.

В Туле дедушка Гриша познакомился с Машей, Марией Ивановной. Он жил с семьей в самом сердце старой Тулы. А дед строил там новую Тулу. В 1937 году, кажется, они поженились, вскоре родилась дочь Анна, а в августе 41-го военного — сын Александр, мой отец.

Деда призвали на фронт, тяжело ранили и отправили в тыл, домой. Но оказался живучим, вышел. После войны дед продолжал работать на стройке. Он делал рамы, двери, все, что связано с деревом. А кирпичи клал, много строил. А в одном из построенных им домов, а потом были построены хрущевские пятиэтажки, ему, Марии и их двум детям дали двухкомнатную квартиру. А до этого они жили в послевоенном бараке, который был прямо во дворе, между теми пятиэтажками, которые построил дедушка.

Погода стояла такая, что все резко пошло вверх: повсюду строились новые заводы, людям раздавали квартиры, в магазинах стали появляться различные продукты, платья, шарфы – страна восстанавливалась после тяжелой войны.Четыре года, в которых каждая семья потерял кого-то. Но в воздухе витал оптимизм: страна шла на поправку, страна росла здоровым подростком, хотя в основном и сиротой.

А вот моим родителям повезло чуть больше: они росли в семьях с родителями. Хотя отца в маминой семье фактически не было: придя с фронта, он почти сразу умер от полученных ранений.

В память об отце

Дедушка и внук. Теперь снова вместе.

Отец и мать познакомились там же – отец уже жил в хрущевке, с балкона которой открывался вид на двор и стоявшую там в то время уродливую избу. Но в этом бараке жила очень красивая девушка Галя с мамой, которая работала уборщицей в политехническом институте. Какое-то время мама и бабушка жили в маленькой каморке в гимназии, но когда они стали переезжать из казарм на квартиры, им выделили место в казарме, где жила семья моего отца.

В то время танцы устраивались по ночам, в основном под аккордеон. Молодежь танцевала, старики сидели и смотрели. Это было совсем недавно, в 1960-х, ребята. А в семидесятых это было – до сих пор нашел, хорошо помню. Во дворах были накрыты столы, вместе ели, пели песни, рассказывали истории, молодежь танцевала.

Но вскоре отца забрали в армию – отправили служить в ГДР (Германия, если кто забыл или не знал). Вот, там три года работал радистом, потом научил меня азбуке Морзе. Поэтому с детства у меня любовь к эфиру. Мама ждала его все эти годы, и после его возвращения из армии в 1966 году они поженились. В ноябре 1967 года в семье родился единственный сын Олег.

Когда мои родители поженились, жить им было негде, и они стали жить в квартире с маминой сестрой, тетей Раей (той, что «умерла» от тифа), у которой тогда была своя семья — муж-инвалид и двое детей , мальчики. И вот две семьи стали жить под одной крышей, в такой же хрущевке, что была у моих бабушки и дедушки, всего на три трамвайные остановки дальше от них. Там, на проспекте Ленина, прошли первые дни и годы моей жизни. Интересно, что мы никогда не говорили «Ленин», мы говорили «Первомайская» из-за названия ближайшей улицы. Почему-то имя вождя нас не преследовало.

В память об отце

Мои родители всегда были неразлучны. Они даже работали вместе, на одном заводе (Тульский машиностроительный), в одном цеху. Мама работала на станке несколько лет, и параллельно училась в Политехе на инженера по ночам. После учебы она осталась там работать инженером. А мой отец много десятков лет работал на станке, токарем высшего разряда. Кстати, он зарабатывал в два раза больше, чем его мать.

Читайте также:  Советский боксер находится в плену против чемпиона Германии

Мое рождение принесло новые испытания: у меня с детства было слабое здоровье, я постоянно болела, и врачи советовали нам сменить погоду. Тогда ради моего здоровья родители решили уехать в теплую Украину, где у моей мамы было много родственников. И вот, когда мне было 6 лет, мы поехали в Украину. Мы купили там дом и решили его построить. Тепло, ну, еда такая вкусная, люди, которых мы встретили, милые.

Но мы не задержались там надолго. Уже в то время там что-то назревало, хоть и в подземной махровой. Мама получала анонимные письма с угрозами за то, что вышла замуж за «москаля» и говорила по-русски. Однажды, когда он шел на работу, его прострелили с лестничной площадки и пуля прошла совсем рядом. После этого случая мы начали встречаться в России. Хотя мне все же удалось несколько месяцев поучиться в украинской школе. Справедливости ради скажу, что меня, москвича, никто в Украине ни в школе, ни на улице не обижал. Наоборот, украинские ребята меня очень любили, хотя у меня была совершенно белая голова москвича.

В память об отце

Но потом мама сказала: «Когда-то мы шли отсюда в Россию, два года шли, а если останемся здесь, боюсь, что в старости нам опять придется куда-то бежать. Нет, сейчас лучше». «Это был 1974 год. Моя мама немного пророк, я это давно понял.

И мы вернулись в Россию, прямо посреди зимы, купили небольшой домик в Ясной Поляне, недалеко от имения Льва Толстого. Вот где были мои самые счастливые дни.

Наша каюта была очень маленькой, но мы были совершенно счастливы. Каким-то образом мы были еще близки, родители и дети, в те дни. Как в старой забытой песне: “Неразлучные друзья, неразлучные друзья в этом мире. Неразлучные друзья, неразлучные друзья: взрослые и дети”. Как будто это моя семья.

В память об отце

Родители вернулись к работе на заводе, но теперь ходить туда-сюда приходилось по несколько часов в день. И так много лет. Мои родители сбежали в половине седьмого утра, оставив меня на попечение бабушки или, чаще, меня и школу. Они вернулись домой с работы в половине пятого дня. Автобус, этот желтый Икарус номер 123, всегда был полон, ждали долго, не всегда можно было в него сесть. Но, несмотря на усталость, как я теперь понимаю, жизнь моих родителей только начиналась: проработав один день на фабрике, они начинали свой рабочий день не меньше в саду и на стройке.

Чтобы не было тесно, мой отец начал строить новый кирпичный дом, прямо вокруг нашего старого деревянного домика. Купить кирпичи было невозможно, негде, и мы поехали разбирать старые заброшенные царские конюшни, кирпичи привозили домой на тачке. Вот и строили, после работы, всей семейкой, вот я и помог.

В память об отце

У нас была дача, по которой ходил маленький трамвай…

Отец за свою жизнь построил для своей семьи три кирпичных дома, строил сам, своими руками, с мамой, ну я немного помогал, когда подрос. Удивительно, на что способен человек, если его не бить и не оставлять в живых. Уже тогда было сложно, но как-то дух времени шел вверх, был невероятный оптимизм, бесконечная энергия, вложенная в то поколение.

Отец все делал, всем помогал. Все, что было слышно, было: «Дядя Саша, как я могу это сделать? Дядя Саша, ты не поможешь мне запустить воду? Дядя Саша, ты не поможешь мне починить машину?» А дядя Саша, мой папа, всем помогал, все делал. Однажды в моей машине за копейки сломался двигатель. Папа снял, наклепал, и я ездил на этой машине еще много лет.

Я помню, как только мы вернулись из Украины, где было жарко, мы попали в зиму, действительно красивую русскую зиму! Как невероятно все блестело, какой был снег, как поразительно подействовал мороз на меня, восьмилетнего мальчика, возвращающегося в Россию! Как я люблю зиму! Помню тот первый Новый год в Ясной Поляне. Мы пошли на вокзал – к елке. Вокзал, маленький полувокзал, тот самый, с которого Лев Толстой ушел когда-то в свой последний путь и куда несли его остывшее тело.

В память об отце

Та же станция

Но тогда я не думал о смерти! Думая о жизни! Был зимний полдень, холодный, сверкающий, и каждый вдох для ребенка был подарком. Я с папой и мамой, и санки, на которых меня везли на станцию ​​(к счастью, под гору, а я не большая), но мы вернемся – елка! Вот приближается сквозь сияющий в свете фонарей зеленый чудо-поезд. Она будет стоять там ровно тридцать секунд. За это время вы должны выбрать самую красивую елку, схватить ее и заплатить пять, пока автоматические двери поезда не захлопнутся.

Читайте также:  Короткие вечерние размышления о Мичигане

Да, когда этот поезд пришел, как раз вовремя, через толстую стену падающего новогоднего снега, и случилось чудо! Все его двери открылись одновременно, и в поезде пахло свежим дыханием жизни: дыханием волшебных новогодних елок! У каждой двери стоял человек с елками — елок было много — и за считанные секунды нужно было выбрать единственную. Я опьянел от этого запаха елок, мороза, поезда, миллиона порхающих снежинок, поезда, моего подарка: елки. Но я действительно напился, потому что был окружен любовью. Такая любовь – направо и налево, отец и мать. Как я счастлив! Господи, спасибо тебе за моих родителей, спасибо тебе!

В память об отце

Наша Ясная Поляна

А потом мы поднимаемся на горку, по очереди везем елку на санях и поем новогодние песни. Все, все было впереди, у меня, у них, у страны…

Это одна из многих тысяч хороших ночей, которые подарил мне мой отец. Благодарю вас! Мы редко благодарим тебя, очень редко я благодарил тебя, папа. Однажды он спас меня, когда я чуть не утонул в реке. Он научил меня ездить на мотоцикле (в детстве у нас не было машины). Он научил меня быть добрым человеком. Нет, я зол, я очень зол по сравнению с отцом. Вот она: доброта и кротость. И день за днем ​​я получал любовь, любовь, любовь, только любовь… Спасибо, Господи!

Вся Россия была и есть на таких людях, как мой отец, может быть, и на вашем: скромные труженики, добрые люди. Держись и держись… Много осталось? Они уходят, им трудно в этом мире, они вовсе не попали в то общество, которое построили своими руками, только с энтузиазмом, с любовью к своей родине, к своим детям. Им трудно узнать свою родину, им трудно увидеть, что происходит в этом мире, и они уходят в лучший мир. Они поняли, что сделали все возможное для этого мира и стали ему ненужными. Хорошо…

У христиан всегда есть дом на небесах. Добрые дела таковы, что даже если все, что построили отцы наши на земле, для себя, как они тогда считали, земля, разрушится, то все равно есть за них возмездие и награда на Небесах. Строительное поколение уходит. История еще не дала постоянного имени сменившему его поколению. Как приживется, посмотрим.

В память об отце

Мои папа и мама, и мой сын Аким

Мой отец всю жизнь был христианином, жил как христианин, и верой христианина обретает жизнь вечную и воскресение из мертвых – двойное гражданство, проживание на Небе и на Земле. Прежде всего я благодарю Бога за то, что Он наш Спаситель, потому что жертвой Его Сына мы спасены для вечной жизни. Также я благодарю Бога за моего отца, за то, что мой отец верил в Бога и учил меня этой вере всю свою жизнь: низкий тебе поклон, папа. А отец был выше всех догматических сектантских споров: он, слава богу, просто верил. И я продолжаю, и до последнего вздоха буду продолжать эту веру во Христа, потому что только она несет в себе Жизнь.

Я ничего не понимаю, все за пределами моего объяснения. Простой человек. Как он может быть – и сыном, и мужем, и отцом? Они такие разные воплощения, такие разные! Трудно быть мужчиной. Подождите, мужчины. Грядут еще более тяжелые времена, но за ними уже лучшие и светлые времена: ничего не потеряно, и все на свете было не напрасно, не напрасно. Спаси Господь!

Нина Кузнецова
Главный редактор , youtesla.ru
Более 30 лет я занимаюсь наукой и технологиями. Товарищи советовали мне делиться самым интересным на просторах интернета. Изучение нового и неопознанного это моя жизнь, узнавайте самое интересное со мной.
Оцените статью
YouTesla.ru
Добавить комментарий