Первый русский на Кубе

Первый русский ступил на землю острова Куба 11 августа 1782 года, и прожил там два года, до 5 августа 1784 года. Это был Федор Васильевич Каржавин (1745 — 1812) — человек многих талантов и широкой эрудиции: полиглот, путешественник, энциклопедист, художник, натуралист, лекарь и философ. Как сам он отрекомендовался однажды:

"Федор Каржавин: американский житель; парижский воспитанник; петербургский уроженец; в родине не свой; в сем мире чужой…"

Первый русский на Кубе

Его отец Василий был ямщиком-старообрядцем, со временем выбившемся в купцы. Василий мечтал дать сыну образование лучше своего. Федор Каржавин вспоминал:

…отец начал учить меня сам на 6-ом году российской и латинской грамоте, а также географии и вродил во мне охоту к наукам… Вследствие чего в 1752 году он повез меня с собой через Пруссию в Данциг, а оттуда в Лондон, из которого города переслал меня в Париж, где вступил в университет в 1755 году…

В современных реалиях это получается что-то вроде таксиста-нелегала, который, работая сутками, ухитряется без посторонней помощи учить ребенка, в том числе иностранным языкам, и вывезти чадо в Европу без визы и оформления паспортов. С выездом за границу без разрешения у Василия Каржавина впоследствии были проблемы, сгладить которые помогли лишь незаурядные академические успехи Федора.

Жизнь Федора во Франции — отдельная увлекательная история, которую приходится сокращать, чтоб поскорее добраться до Кубы. Упомянем лишь тот факт, что за время учебы Каржавин практически забыл русский язык и, работая после выпуска в Париже при российском посольстве, даже жалобные письма отцу писал на французском. Признаться, мне трудно представить ямщика-старообрядца, читающего эти письма при свете лучины…

В двадцать лет Федор Каржавин вернулся обратно в Россию. Работал под руководством Василия Баженова, с которым подружился во Франции, помощником архитектора в Экспедиции кремлевского строения.

Читайте также:  Электропоезд ЭР2: История

Василий Каржавин к тому времени получил купеческое звание и надеялся передать дело сыну. Но Федор не захотел пойти по стопам отца, и, разругавшись вплоть до лишения наследства, снова уехал за границу. Посетил Нидерланды; пожил во Франции, где был принят при дворе и познакомился, например, с маркизом Лафайетом; перебрался на остров Мартиника, откуда отбыл в Америку с грузом оружия и пороха для американских повстанцев.

В США Каржавин прожил почти три года. Активное участие в освободительной войне молодой американской республики его практически разорило. Он попытался поправить материальное положение, вернувшись на французскую Мартинику, но вместо этого подорвал здоровье. На Мартинике Каржавин устроился помощником главного королевского аптекаря Дюпарта и переводчиком славянских языков при адмиралтействе. Но, после того, как моретрясение 1780 года смыло аптеку, где он работал, ему пришлось отправиться вглубь острова на табачные плантации. На вредном табачном производстве здоровье Каржавина начало резко ухудшаться.

После Мартиники Каржавин сплавал на Сан-Доминго (Гаити), а оттуда отправился на Кубу:

6 дня августа мы поехали в море, 11 дня в Матансас на острове Кубе, а оттуда в одни сутки в Гавану по прошествии нескольких дней. В Гаване и в околичных местах прожил я 23 месяца (всех 28 месяцев с Гишпанцами) и сыскивал себе хорошее питание своим знанием, а именно лечил больных, составлял медикаменты для аптекарей … и учил по французски. (Ф.В.Каржавин)

На Кубе Каржавин написал несколько монографий. Он знакомил россиян с природой, климатом, флорой и фауной острова. Вот отрывок из его заметок:

Земля и деревья никогда не лишаются цветов и плодов. Днем жар жестокий, а ночи более холодныя, нежели жаркия, через немалую часть года заставляют людей спать под одеялами, как в Европе. Зажиточные люди удаляются на знойные месяцы в горы и с помощью хорошаго воздуха при питье тамощних вод поправляют здоровье. Воды, скатывающиеся с крутых каменных гор, имеют в себе целительную силу. Ничего не стоит класть в нее лимоны и сахар: лимонные деревья с плодами у всякого под рукою; сахару фунт продается обыкновенно по пяти копеек; ныне дороже. (Ф.Каржавин)

Статьи Каржавина полны деталей и анализа культуры, политики и экономики народов тех стран, где он побывал. Он осуждал истребление коренных жителей и использование рабского труда и был не согласен с тем, что аборигенов европейцы считали дикарями.

…Двенадцать лет я выжил в разных областях, как холодныя, так и теплыя Америки; был всего 28 лет вне отечества: следовательно, довольно поездил, правда не по белому свету, хотя его так и называют, однако и не по черному, но по простому, каков он есть, и везде старался увидеть диких людей и Немцев, однако все мои старания были тщетны; множество народов я видел, которые не так живут, как мы, не так, как протчие Европцы; видел я людей разумных, видел и глупых, везде я нашел человека, но дикаго нигде, и признаюсь, что дичее себя не находил… (Ф.В.Каржавин, "Примечания словопроизводные")

Каржавину принадлежит первый перевод на русский "Путешествий Гулливера" и "Марсельезы". Также в его архивах были черновики перевода "Пиратов Америки" Эсквемелина, который он не успел закончить. Его последние заметки полны пронзительной горечи:

Я объехал три четверти света, видел пятую часть света, вам еще не известную… Разные народы, знаю их обычаи, я измерил глубины и пучины, иногда с риском для моей жизни, но все это было напрасно.

Текст: Инна Суворова

Читайте также:  Куда исчезли майя и ацтеки?

Подготовлено на основе монографии Николая Мануйлова «Забытые имена русских путешественников: Федор Васильевич Каржавин – «Русский Кристофор Колумбус».

С полной версией и другими интересными материалами можно познакомиться на страницах проекта "Народная летопись дружбы с Кубой", в котором может принять участие любой желающий.

Источник

Оцените статью
YouTesla.ru
Добавить комментарий